Книга И пришёл Лесник! 2, страница 103 – Василий Лазарев

— Он может растаять? — обернулся я в тесном пространстве к Наташе.

— Скреббер? После того как я съела белую, вполне.

— Я знаю у тебя с собой всегда есть пакет или сумка. Давай.

— У меня сетка есть, пойдёт? Тебе зачем? — поинтересовалась Наташа.

— Узнаешь потом, — всё равно она не видит за моей спиной. А я наберу полную сетку сала и вечерком под пиво полакомимся скреббятиной. Так я прорезал в нём метров десять и подобрался вплотную к выходу из норы. Где-то здесь уже должен был быть споровой мешок с заветным жемчугом. Найти мешок на затылке медведя или кошки это одно. А вот где он мог быть у червяка? Он же круглый. Мне пришлось пройти по кругу пока я его нашёл. Заняло это у меня два часа, но я всё-таки обнаружил его. По сути, скреббер у нас был просто бессмертным, ведь поразить споровый мешок было практически нельзя. Он располагался глубоко в теле, практически сразу за мозгом после кошмарной пасти над пищеводом. Я резал промёрзшую плоть, и в какой-то момент углубился более чем на два метра. Но все те ужасы, что я пережил, пока копался в гигантском червяке были вознаграждены шестью белыми жемчужинами. Весь в жире скреббера липкий, грязный, но счастливый я выбрался оттуда, зажав в руке жемчуг.

— Смотри, Наташка, — я раскрыл ладонь. На ней перекатывались шесть ослепительно белых сантиметровых шариков. — Добыча!

— Шесть! Сразу шесть, кому рассказать не поверят. Нам три положено? — оживилась Наташа.

— Пополам, как договаривались. Значит три. Нет, даже не смотри на меня так.

— Как? — удивилась она.

— Ну я же вижу, что ты хочешь сказать. Типа в скреббере было только четыре? — я посмотрел на неё и увидел, как она покраснела даже в темноте.

— Я ничего такого не говорила! — возмутилась Наташа. Эх, девочка. Мне не надо говорить, я же чую!

— Ты меня сегодня весь вечер расстраиваешь, Наташа. То мы останемся друзьями, то, что я не умею считать. Смотри сама, — я снова открыл ладонь и на ней уже лежало четыре жемчужины.

— А как же… было шесть! Я сама видела! — воскликнула она.

— И сразу забыла, да? Или ты думаешь белый жемчуг на деревьях растёт? Занятие у нас опасное, может кого пополам разорвёт не дай Бог. Понимаешь?

— Очень даже понимаю, — она дотронулась до груди вспомнив удар элитника.

— Ну тем более. За двадцать просверленных дырок я думаю им вполне хватит двух. Шкурой то своей мы рисковали.

— Согласна, командир. Одну дадим папаше Кацу, а вторую Гному.

— И две про запас, — на том и порешили. Наташа аккуратно упаковала в заранее заготовленный пакетик четыре штуки, и мы поползли на выход. Скатившись по голове скреббера на землю, мы пошли навстречу ожидавшим нас людям. Я обернулся и застыл на месте. Из норы торчала понурая чёрная голова скреббера с открытой пастью. Наверное, раскрылась непроизвольно после того, как я вскрыл ему споровый мешок, ведь до этого он ещё технически был жив и кстати всё чувствовал. Ну и пусть, это ему мстят все те, кого он сожрал. Я даже вернулся, чтобы рассмотреть это ближе. Зрелище было незабываемо, какой там Гитлер, у нас здесь зверь крупнее. Вылези такой на Курской дуге, так бы все и чокнулись, сразу приняв его за зверя апокалипсиса. Я стоял возле раскрытой на три части пасти, и ощущал себя карликом перед природой породившее такое. Внутри застыли расчёской невероятно острые зубочистки. Ещё несколько минут я пребывал в шоке пока меня не дёрнула за рукав Наташа.