Книга И пришёл Лесник! 2, страница 108 – Василий Лазарев

— О какие люди! Очнулся? — Наташа ещё с мокрыми волосами, только что из ванной и Бес в шортах и майке. Понятно, я всё проспал.

— Конечно, что со мной будет. Жрать хочется очень.

— Мы завтракать собрались, присоединишься? — спросил Бес. Я кивнул, в принципе возможно нормальный мужик. Чем я недоволен. Она же хотела себе парня. Я тоже меньше суетится буду, а то, не ровен час, Лианка прознает, придётся одному дальше ехать. Нет, нет всё верно. Я просто тупой мудак и ненавижу себя за это. Остаётся последний вопрос. Уедем мы отсюда с Натахой или одни?

— Уже бегу! Папаша Кац ещё спит? — спросил я Наташу.

— Кац никогда не спит, если даже и спит, то делает вид! — проскрипел с лестницы знахарь. — Сразу после завтрака хочу Лиану, — безапелляционно заявил папаша Кац.

— Однако, — усмехнулась Наташа.

— В плане увидеть её на приёме. И чем нас будут кормить сегодня? — Кац сунул свой хищный нос под крышку. — Омлет! У Каца на завтрак будет омлет.

После трапезы, к которой присоединились все, кто был в доме, Кац, как и обещал, занялся Гномом и Лианой. Первым пошёл Гном, с ними было всё более или менее понятно. Его единственный дар после белой жемчужины взлетел до небес. По словам знахаря до полной раскрутки дара необходимо несколько лет, а то и больше. И всё это при регулярном употреблении хотя бы чёрного жемчуга. Белая стёрла все сроки, и явила нам полностью законченного следопыта. Его дар был даже лучше сенса. Помимо того, что он охватывал бо̍льшую территорию, Гном мог сказать не только сколько отметок у него на «радаре», но и кто они со стопроцентной точностью. Сенс же в пяти случаях из десяти ошибался. То есть он путал человека и внешника, а порой и заражённого. Сенс, опять же не мог видеть откуда шли «отметки», а Гном своим чутьём мог пройтись по их следу назад. Также он мог сказать, что они несли с собой, на чём ехали. Даже какое оружие у них с собой есть. Все очень радовались, что Гном стал таким «мощным» и незаменимым без ложной скромности, несмотря на высказывания товарища Сталина «незаменимых у нас нет».

Лиану, следующую за Гномом, слегка колбасило. Как мы не старались узнать, но так и не нашли примеров тому, у кого скидывали дар. Но нолды никогда не были замечены в преувеличении, и наверняка эти запаянные железы предназначались для премирования особо отличившихся муров. Значит они уже делали это, и технология была проверена. Успокаивая себя этими мыслями, Лиана легла на кушетку.

— Готова? — я наклонился и взял её за руку. В глазах жены таился страх перед неизвестным, но она держалась бодрячком. Она хлопнула ресницами, и в уголках её глаз показались слезинки.

— Да. Позаботься о маме, Женя, — со слезами на глазах прошептала она, а потом не выдержав заржала как лошадь.

— Спи спокойно, детка, — я поцеловал её в лоб и тоже засмеялся.

— Всё хватит прощаться с телом. Дайте мне её! — зарычал папаша Кац и сделав зверское лицо, достал капсулу. — Одна из пяти. Вещь просто драгоценная, но теперь после белой я уверен в своих силах, что смогу провести операцию. Таких желёз мы уж точно не достанем больше. Завалить кайдзю не в состоянии, наверное, целый Остров.

Он сделал надрез алмазной пилкой и разломил стеклянный цилиндр пополам. Аккуратно переместил железу в контейнер. Затем взял фляжку с живчиком и тщательно отмерил двести грамм и влил в контейнер к железе. Сразу пошла реакция. Прозрачный живчик стал окрашиваться в красный цвет, но спустя несколько минут приобрёл розовый. Сама железа раздулась как воздушная кукуруза, впитав в себя почти весь живчик и тоже стала розовой, как бы ожив. Папаша Кац вытащил из своего саквояжа огромный шприц и проткнул иглой разбухшую железу, начав постепенно откачивать из неё розовую жидкость. В итоге у него получилось грамм триста. Сама железа практически растаяла под воздействием живчика, оказавшись в шприце.