Книга И пришёл Лесник! 2, страница 75 – Василий Лазарев

— Только не на Земле. Там обычный перелом срастается неделями.

— Я в детстве с велосипеда упал и сломал ногу. Пока она заживала, я целый год пропустил и в школу пошёл в восемь лет, — сказал Гном.

— Беда, закончил хоть? — поинтересовался я.

— Так я сюда попал в шестнадцать лет, не успел десятый класс закончить.

— Неуч?

— Завуч, — рассмеялся Гном.

— Лиана не просыпалась?

— Нет, в коме по-прежнему.

— И как теперь быть с ней?

— Очень просто, я за ней ухаживаю. Папаша Кац, кормит Лиану через зонд, — обыденно сообщила Наташа. — Царапины её уже зажили, организм борется с отравлением.

— Если ей дать жемчуг? У нас ещё осталось?

— Осталось, но это не поможет мне кажется, — ответил Кац, — хотя если она за неделю не выйдет из комы, то попробую дать.

— Уф, выехали! — крикнул Гном. — Теперь можно и остановку сделать. Мальчики направо, девочки налево.

После получасовой остановки продолжили движение. Дорога шла по полям. Слева и справа раскинулись бескрайние просторы, засеянные овсом. Всё это мне напомнило среднюю полосу России. Солнце стояло в зените, броневик тарахтел дальше. Сколько мы уже на нём проехали без дозаправки, хотя Гном сказал он на батареях. Я слабо представлял какие нужны батареи, чтобы ехать уже несколько дней.

— Сколько отсюда до Пекла, Гном? — как-то само собой вырвалось.

— Прямо отсюда? Ну… до Острова нам осталось километров сто и от него до Вавилона ещё пятьсот. Сам Вавилон примерно в десяти километрах от «края» периферийных районов Пекла. Вот считай шестьсот с хвостиком.

— А до центра Пекла?

— Если ты захотел помереть, то есть более простые способы, — подал голос папаша Кац. Наташа усмехнулась, помня о нашем разговоре.

— Я не знаю, Лесник, — признался Гном. — Это по слухам шестьсот до Вавилона, но кто их там мерил. Сегодня кластеры встали так, завтра эдак. Вот тебе и объезд, а объедешь ты или нет никому не известно. Нас уже сколько раз пытались отправить на тот свет, а мы отъехали то всего ничего.

— Ты прав, Гном. Дорога до Пекла измеряется не в километрах, а в везении, — согласился я.

— Тебе грех жаловаться, Лесник. Удачи тебе не занимать, — сказала Наташа. — Даже когда я, будучи фиолетовой и злая на весь мир и то вас пожалела. Могла ведь там на дороге и оставить.

— Вот ты коварная, Наташка, — засмеялся Гном. — Мы же к вам с миром приехали.

— Я не телепат. Интересно Аристарх слез с наркоты?

— Не уверен, — хрена лысого он получил, а не слез. Слабый.

— С какой? Чисто профессиональный интерес, — спросил папаша Кац.

— Мы сидели на самом паршивом спеке. Черняшке.

— Ой вэй, зачем же вы это сделали?

— Сама не знаю, Михей «посоветовал».

— От такой дряни самим очень сложно отказаться. Практически невозможно и если он колется больше недели, то процент излечения резко стремится к нулю, молодые люди.

— Значит помер. Жалко, неплохой был человек.

— Лесник! Там опять люди на дороге! — закричал Гном.

— К бою, — прохрипел я, хватаясь рукой за поручень, — хрен мы им дадимся на этот раз.

— Им похоже до нас уже неплохо всыпали, — пробормотал папаша Кац всматриваясь в изображение на «лобовом» стекле. Вдоль дороги сидели вооружённые люди до них было метров триста. Они тоже заметили броневик и сейчас напряжённо всматривались. У двоих были бинокли, но возможности командирского броневика нолдов была конечно же несравнимо круче. На псевдоиллюминаторах можно было приблизить объект примерно с двухкилометровой дистанции, может и дальше, но это было пределом в Улье. Дальше шёл горизонт.