Книга И пришёл Лесник! 2, страница 96 – Василий Лазарев

— Как же он тогда? — спросила Наташа.

— Никому не известно как, но известно, что у него фронтальный удар градусов на сто двадцать. То есть треть окружности. Если ты стоишь с боку и не попадаешь в этот угол, то тебе не угрожает паралич. Но стоит только червяку повернуть свою башку, то всё конец без вариантов.

— Серьёзная зверюга, — покачал головой Кац.

— И замок! — звонко воскликнула Наташа.

— Что замок? — переспросил Удмурт.

— И замок нам подарите, можно тот в котором нас устроили сегодня, — Наташа подмигнула мне. Неужели она догадалась?

— Я бы не против, Наташа, вот только боюсь у него на стене будет мемориальная доска. Как воочию, вижу, — Удмурт провёл рукой в воздухе. — В этом замке останавливались мечтатели и охотникам за скребберами. Лесник и его компания. Они останутся в наших сердцах навсегда. — Стоявший за Удмуртом детина заржал.

— Но-но, Удмурт. Рано хоронишь, Лесник просто так базарить не будет. Ты знаешь, что он сделал в Запорожье? — вступился за меня Кац.

— А что там можно сделать? Говно-кластер набитый атомитами, — ухмыльнулся Удмурт.

— Он взорвал станцию. Кластера больше нет.

— А… упс. Правда? — он посмотрел на меня с восхищением.

— Так получилось, — я чуть не разрыдался. — Как закрою глаза так сразу вижу этот ядерный ураган, добрые и приветливые лица атомитов. Как они тянут ко мне свои худые ручки, изъеденные язвами. А в ушах стоит крики и мольбы о помощи.

— Жуткая картина. Надеюсь, они не очень страдали? — на полном серьёзе спросил Удмурт. Мы постояли, немного поиграв в гляделки и одновременно с ним заржали как кони. — Так всё же. Как, вы собрались унизить червяка? — отсмеявшись спросил Удмурт.

— Просто. Ваши люди делают вертикальные шахты днём, когда он спит. На том прямом участке, где нижняя галерея и верхняя идут наиболее близко. Через каждые пять метров итого двадцать штук. Что там за грунт?

— Известняк в основном и глина.

— Не составит труда. Отверстия должны быть шириной в метр, — я посмотрел на Наташу, и та кивнула. Ну точняк сама поняла. — Замысел такой. Я с помощью Гнома нахожу в туннелях червяка. Выманиваю его. Разозлю его гранатой. У нас на этот случай есть экзоскелет и бегу. Экзоскелет позволяет развить серьёзную скорость. Червяк возбуждается, нервничает и в предвкушении завтрака гонится за мной. На прямом отрезке я выскакиваю из экзоскелета и включаю дар.

— Клокстоппера? — Удмурт о нас знал многое.

— Разумеется, после приёма белой у меня он длится минуту, — громила за Удмуртом непроизвольно присвистнул. — Я бегу под даром и падаю в одну из выкопанных ям и оказываюсь этажом ниже, где скреббер меня не достанет.

— Ну допустим, а убивать то вы его как планируете. Неужели нолдовскими гранатами? — спросил внимательно слушавший Удмурт.

— Скреббера убьёт она, — я показал на улыбающуюся Наташу.

— Она? — рядом с Удмуртом стоял мужчина среднего роста, коротко стриженный крепыш с пронзительными серыми глазами. Мне не понравился его взгляд, он был равнодушный. Много повидавший на своей жизни и от того равнодушный. Он одинаково смотрел и на живых, и на мёртвых. Я был в этом уверен. В отличие от меня. Я часто видел трупы и всегда думал кем, был человек при жизни и часто жалел, потому что умирали на моих глаза в основном молодые. Когда умирает старик не так страшно, но, когда умирает полный сил молодой человек, порой ещё ничего и не видевший в этой жизни это страшно. Ему же было всё равно. Это человек с выжженной душой, мёртвый ещё при жизни. Не буду утверждать, но мне почему-то так показалось.