Книга И пришел Лесник! 4, страница 62 – Василий Лазарев

Я сидел в кресле и потягивал коктейль разглядывая других посетителей. Многие из них тоже уже дошли до кондиции и бросились в пляс. Несколько человек бурно празднующих возвращение из Погремушкино с трофеями. Группа девиц, не обременённых моралью, лихо заливала из бочонка виски, стоявшего у них на столе. Ещё несколько пар и наконец одинокая фигура в сером плаще с капюшоном на голове. Это и правда странно, капюшон то мог и снять. Или он там прячет уродство, а может последствие травмы, с которой не справился даже Улей?

— Кто там в плаще? Не знаешь? — я спросил сидевшему рядом Сиплого.

— Первый раз вижу. Забей, кого здесь только нет. Как твои то пляшут, аж загляденье, — улыбнулся Сиплый.

— А ты что же один?

— Моя дома осталась, не любит она сборищ, — ответил стронг. — Ты лучше смотри, как бы твоих не угнали.

— Кто? — я искренне удивился такой наглости.

— Да хоть те, — Сиплый указал на четверых нетвёрдо стоящих на ногах молодых людей направившихся на танцпол.

— Руки им сломают и всё, если не очень достанут девок, — отмахнулся я. — А если достанут, то и ноги. Ты вообще видел, что Наташа сделала в Погремушкино?

— Это да. Жесть.

— А ты знаешь, что они все потом оттаивают и начинают умирать.

— Как это?

— Медленно. По частям. Сперва исчезает кожа, затем мышечная ткань, наконец дело доходит до костей. Последней остаётся нервная система и мозг, который чувствует всё до последнего мига.

— Шутишь? Она так с каждым может проделать?

— Она так двух скребберов убила. Ты не знал?

— Охренеть… я такую тётку крутую одну только знал, и то она осталась в том мире. Жанну.

— Из Центра?

— Ага.

— У меня для тебя новость, Лиана её приёмная дочь.

— Да, бля! Ну и тебя и цветник, Лесник. Но ты всё же смотри за ребятишками, — они всё-таки доковыляли до танцующих. Ну вот куда они лезут, еле ноги переставляют? Ребята начали слабо подёргиваться в такт музыки, хотя в такт они как раз не попадали. Со стороны мне показалось, что папаша Кац подключил к парням электроды и теперь лениво пускал по ним ток, заставляя реагировать ту или иную мышцу. Пляски у товарищей выходили совершенно странные. Они изгибались под совершенно немыслимыми углами, их тела зависали в неестественных позах, один тряс запрокинутой головой высунув язык от усердия. Второй наоборот наклонил голову и подпрыгивал на одном месте. Третий держался руками за собственную задницу и вращал ей как пропеллером. Четвёртый самозабвенно трясся мелкой дрожью, стоя на одном месте. По-моему, самое время было вызывать доктора, мои насмотревшись на соседей по танцполу с опаской отодвинулись от них и через минуту вернулись за стол.

— Чем их так нахлобучило? — спросила Лиана у Сиплого плюхаясь в кресло.

— Определённо нейролептики, — поставил диагноз разрумянившийся папаша Кац.

— Они не люди, — проговорил Зомби.

— А кто тогда, молодой человек?

— Изверги, — медленно ответил Зомби.

— Папаша, ты же хвалился, что теперь можешь учуять их? — спросила Наташа.

— Вы полагаете? — Изя мигом отрезвел. — Сейчас! — Он встал из-за стола и подошёл к танцполу, но не приближался, находясь в темноте. Постояв минуту, он вернулся.

— Что выяснил? — мне тоже стало интересно.

— А ведь правду сказал Зомби. В них сидят симбионты.

— Уже пятерых за неделю поймали, — прошептал мне на ухо Сиплый. — А мы без оружия.