Книга И пришел Лесник! 11, страница 126 – Василий Лазарев

В этом нам помогли сами ликвидаторы и промахнувшись они добавили жару. Плита, закрывающая шлюз, брызнула во все стороны брызгами металла. И последующие заряды улетели уже в открытый космос. Челнок начал разгоняться и вышел напрямую дистанцию. До выхода с платформы оставалось метров пятьдесят, когда папаша Кац перестарался. Он и до этого не жаловал трусливого пилота, периодически долбая рукояткой ему по плечу, а тут промахнулся и со всей силы попал в основание черепа. Я услышал характерный треск сломанной кости, и пилот клюнул носом в пульт управления. Послышались изысканные ругательства, и папаша Кац спихнул пилота ногой с кресла.

— Ты что сделал, нехороший человек? — крикнул я ему еле сдерживаясь. Вообще-то мне было некогда, я косил ликвидаторов, которые наконец додумались сфокусировать свои усилия.

— А чё он, — проскрипел знахарь и сел на место пилота. Он схватился за штурвал и потянул его на себя, как это делал пилот и челнок продолжил движение. Даже быстрее чем до этого. На главном мониторе мы увидели вновь показавшуюся Кобру. Она стояла рядом с очередным поверженным ликвидатором. В одной руке она держала оторванную голову робота и махала ей. Во второй у неё была батарея. Я понял, что вот-вот произойдёт взрыв. Папаша Кац тоже понял этот прощальный жест и что есть силы потянул штурвал на себя. Челнок получил пинок под жопу и сминая фюзеляж еле пролезая сквозь разрушенный шлюз, стартовал с платформы.Пинок был такой силы, что нас вжало в кресла, а челнок отлетел километров на пять за две секунды. Последний раз я увидел Кобру с батареей в руках. У её ног лежал ликвидатор, второй практически в упор стрелял в неё. Она согнулась от боли в животе, но всё же дёрнула чеку. За нами вспыхнуло солнце, и мы получили чудовищный удар по корме. Челнок затрясло и, по-моему, немного зажевало превратив в гармошку. Мы уже не летели, а кувыркались. Благо заранее пристегнулись. На долгие две минуты всё оборудование отключилось вследствие электромагнитного удара. Вселенная крутилась в иллюминаторах, наконец приборная панель ожила, и главный монитор засветился.

Перезагрузка челноку пошла на пользу. На экране мы увидели плавную кривую линию, обозначавшую наш маршрут, и точка контакта на поверхности. Включился автопилот, я шумно выдохнул.

— Всё, поздравляю, — прошептал я, вглядываясь в мониторы заднего вида. На них бушевал оранжевый шар с чёрной окалиной. Вот вам за всех. За Кобру, за Фитилька, за Мадам. За Наташу и Лиану, за всех моих.

— С чем? — покачал головой папаша Кац. — Эх, знал бы я, то лучше остался бы в Запорожье.

— В котле у атомитов?

— Да хотя бы и так. Физическая боль, это неприятно, соглашусь. Но зато бы я не знал всех их. Как жить теперь? — сейчас он выглядел лет на семьдесят. Седой взлохмаченный с глубокими морщинами на лбу.

— Время лечит.

— Отмазки всё это. Когда оно теперь залечит, — он махнул рукой и уставился в иллюминатор. Мы замолчали. Челнок трясло, но он держал курс и старался придерживаться курсовой линии. Вот пологая кривая заканчивалась и сейчас мы начнём спускаться по крутой дуге. Челнок клюнул вперёд носом и заметно наклонился. Мы повисли на ремнях и переглянулись. На главном экране появился красное пятно и начало мигать. За ним второе и вскоре почти весь экран стал красным. А потом погас. Вместе с ним погасло всё остальное.