Книга И пришел Лесник! 11, страница 89 – Василий Лазарев

— Женя, мне кажется или он натурально пылесосит контейнер? — папаша Кац убрал руку от фляжки на поясе.

— Натурально, Изя, — сквозь полупрозрачную оболочку нам было хорошо видно, как клубень всасывает содержимое контейнера. Внутри поднялся вихрь затягивая в гофрированную трубу мелкие предметы. Спустя несколько минут содержимое перекочевало по трубе-ноге в сам клубень. Почти сразу из основания клубня на пол с характерным звуком шлёпнулись отходы.

— Ах, вот это метаболизм! Не хотел бы я с ним встретиться, — проскрипел папаша Кац и побежал к двери.

Мужик, стоявший на пороге, пропустил нас и быстро захлопнул дверку и поставил засов и металлической трубы в дополнение к ригельному замку.

— Видели? Это Палач, — прошептал он. — Чудовище!

— Видели, если я правильно понимаю, и вы пока ещё живы, он не смог сюда добраться? — спросил я.

— Всё верно. Он слепой и плохо слышит. Обоняние, зато у него превосходное. Нам повезло, что ангар имеет хорошую изоляцию и снаружи он не может нас учуять.

— Погоди, а то, что мы только прошли это как? Мне кажется, он возьмёт наш след. Нас же больше тридцати человек, — вмешался папаша Кац.

— Не знаю, возможно, — почесал макушку мужик. — Мы то давно отсюда не выходим.

— А чего ждёте? Как вообще живёте? — спросила Фитилёк подойдя к нам.

— Плохо живём, чего уж тут. Нам повезло, что мы успели здесь укрыться. Большая часть тех, кто вышел с двадцатой пошла к другому ангару, но там холодно и они вынуждены были вылезти и попали под раздачу. Заражённые набросились на них, что никто не успел пробежать и сотни метров разделяющие ангары.

— А вы?

— Говорю же повезло. У нас ангар разделён на две камеры. В меньшей минус двадцать и там висят говяжьи туши и что самое важное есть запасы льда. Там мы ходим в туалет.

— Фу, — рыжая сморщила носик.

— Мы же не на туши ходим. Мы их подвинули в другой конец камеры. А туалет отгородили. Там почти всё сразу замерзает и запаха нет. Непривычно, конечно, поначалу. В большей половине теплее, как видите, мы здесь спим, едим. Последние две недели рацион у нас такой. Мороженое мясо и лёд. Есть чё пожрать, кстати? — он хищно принюхался.

— Да мы так проездом, как раз в магазин идём, — пожал плечами папаша Кац. — Самогон будешь?

— Буду! Но вот в магазин вы вряд ли пройдёте. Ах, какая досада. Палач уже всех сожрал, кто хоть как-то отдалённо был похож на жратву, но сука не уходит. Чего-то ждёт. Может, нас чувствует, — покачал головой мужик.

— Ты в курсе, очаровашка, что через шесть дней начнётся перезагрузка? — спросила Фитилёк и постучала по стене разделявшей камеры. — И вы превратитесь в ту субстанцию, что у вас растёт в другой камере.

— Я в курсе, красавица. Мы ждём, когда он свалит и сразу побежим в портал на сороковую.

— Этого не требуется. Можете сразу уходить на двадцатую. Обратно. Там чисто и Джигит за главного. Заодно поможете привести стаб в порядок.

— А нимфа как же? — вокруг нас стала собираться толпа. Люди внимательно слушали нас.

— Иштар пропала, — объявил папаша Кац. Послышались вздохи облегчения. — Мало того, после падения на поверхность двадцать четвёртой платформы наш сектор замкнулся сам на себя. Теперь внешники ограниченны в проникновении к нам.

— Изя, не совсем так, — поправил я знахаря.

— Ну да, не совсем, — проскрипел папаша Кац. — В некоторых случаях всё-таки у них получается, но в последний раз они потеряли две тысячи человек и вряд ли больше сунутся к нам. Так что можете возвращаться домой.