Книга И пришел Лесник! 14, страница 11 – Василий Лазарев

— Целее всех. Целее даже Ленина. Лесник на скреббера с рогатиной выходил один на один! Эх, ты, деревня! Расскажешь потом внукам, — на этом месте я всё же приоткрыл глаза. Изя сидел напротив Бациллы, между ними стояла трёхлитровая мутного самогона наполовину опорожнённая. — Он его в бараний рог скрутил, а потом одним кухонным ножом разрезал стометровую тушу! Шесть белых тогда достали… ик… но сказали, что четыре. Как ща помню.

— А почему четыре? — Бацилла подпирал подбородок рукой.

— Нам на хвост начальник местный присел, чтобы не делиться мы сказали четыре. Развелось халявщиков, — пояснил папаша Кац.

— Эти могут, — согласился Бацилла. — Они только тем и занимаются, что сидят на нашей шее. Чего-то ты всё-таки привираешь, Изя. Как можно стометрового скреббера одолеть?

— Мозг нужен, — Изя Кац постучал себя пальцем по виску и загадочно посмотрел на Бациллу. — Да что я перед тобой распинаюсь. Мы с Лесником целый стаб взорвали начисто. Вжуууххх! И Запорожской АЭС как не бывало. Я, конечно, помалкиваю, но в этом эпизоде большой моей заслуги. Я говорю ему, стреляй бля туда!

— И чё? — выпучил глаза Бацилла.

— И всё, пиздец! Лесник выстрелил! Станция говорит, одна минута до взрыва! Мы бежать, километр до границы стаба.

— Чё, прямо так сама и сказала? — рука выскользнула из-под подбородка, и Бацилла чуть не врезался в стол.

— Натурально…ик.

— Гонишь же, — покачал головой санитар. — Говорящая станция. А дальше?

— Дальше яйца не пускают, — буркнул Изя и налил себе полный стакан мутной жижи и всосал его одним махом как насос. — Не веришь?

— Ну так. Пока складно вроде. Вы поймали скреббера на атомной станции и взорвали её? Так?

— Да, так и было, а перед этим засунули скреббера в реактор. Недоверчивый вы народ санитары. Вам здесь можно сказать душу изливаешь, а вы. Да ты знаешь, что у него с рук сам Ктулху ел? Он его кормил заражёнными! — папаша Кац с красными лихорадочными глазами и всклоченными волосами в рваной майке держал в руке пустой стакан. Санитар хотел тоже выпить, но застыл с открытым ртом.

— Тот самый Ктулху? — изменившимся голосом спросил Бацилла.

— Реально, — кивнул Изя. — Да вон Лесник проснулся. Слышь, Жень, давай к нам. Он не верит, что ты взорвал внешников атомной бомбой. Целая флотилия под откос пошла.

— Ну это так, баловство, — я сел на кровати приходя в себя. Бацилла всунул мне в руку свой стакан. — Смеха ради…

— Пей, Лесник! Я о вас с папашей книжку напишу, бля буду! — клятвенно пообещал санитар. — Да я…

Что он, я не узнал, внезапно из коридора раздался визг и тут же чьё-то тяжёлое тело пробив тонкую межкомнатную перегородку влетело в комнату. Межкомнатные стены были здесь из палок и какого-то гов… глины похоже. Пробив конструкцию, в нашу комнату въехало по полу нечто скомканное и, по всей вероятности, бывшее когда-то человеком. Санитар встал со стула, покачнулся и профессиональным взглядом уставился на покойника. То, что он уже отбыл в страну вечной охоты сомнений ни у кого не оставалось. Изя быстро плеснул себе в стакан и «помянул» убиенного. Кстати кого? Бацилла расправил тело, половина головы отсутствовала, штаны были расстёгнуты и спущены. Санитар опознал труп по одежде.

— Дрозд, — заявил он. — Его куртка. Чего это он зажмурился?

В коридоре раздавались глухие удары и предсмертный хрип. В заключении последовал звук разбитого зеркала или фаянсовой раковины, трудно было точно определить отсюда. Я надел тапочки и решил полюбопытствовать что произошло, как в комнату зашла раскрасневшаяся Немезида в одном полотенце замотанным вокруг бёдер. От столь захватывающего зрелища мы застыли на месте. Тяжёлая грудь манила своими впечатляющими формами, я внутренне облизнулся. Это был тот самый момент, когда отваливается челюсть. Фемина с прекрасным станом подходит к столу и берёт трёхлитровую бутыль с самогоном и вливает в себя не меньше полулитра. Молча ставит назад бутылку и двумя пальчиками нежно закусывает авокадо.