Книга И пришел Лесник! 14, страница 122 – Василий Лазарев

И тут меня накрыл фонтан ослепительных искр, ударивший из раны. Мои руки по локоть исчезли в сумасшедшем танце электронов, мачете, раскалённый добела, провалился точно в рану и проткнул оболочку спорового мешка. Скреббер вздрогнул и издал рёв, который я не забуду даже когда, попаду в ад за все свои проделки. С пятиэтажки, где лежали снайпера, сорвало крышу. Жесть закрутилась в рулон и улетела далеко в сторону. Вместе с ней сдуло деревянные стропила чердака, к счастью, Мотоко и Заразы наверху уже не было. Во всех зданиях в радиусе километра, где ещё оставались стёкла рёв скреббера, высадил их, просыпав вниз сверкающим водопадом. Но он был ещё жив. Я с огромным трудом посмотрел вниз и разглядел рукоятку мачете, торчащую из оболочки спорового мешка. Надо прыгать. Скреббер, видимо наконец поняв откуда ему нанесли предательский удар начал взбрыкивать, угрожая скинуть меня со своей спины. Тем более, ближе к морде сетка молний начала утолщаться, приобретая форму хлыста. Я понял, что будет дальше и принял единственное доступное мне решение. Превозмогая боль от постоянно протыкавших меня молний я прыгнул в рану.

После моего приземления на споровый мешок скреббер сошёл с ума окончательно. И ещё я понял, что внутри его тела нет молний. Белая жемчужина трудилась на славу, и мои обугленные руки начали приходить в себя. Я схватил мачете и начал яростно рубить оболочку изображая из себя железного дровосека. Вокруг хлестала голубая кровь кислая на вкус, что-то сокращалось. Снаружи выл скреббер как стая мартовских котов, оставшихся наедине с собой без кошечек. Всё вокруг тряслось и воняло. Где-то на десятом ударе я рассёк оболочку спорового мешка. Мстительно воткнув мачете в какой-то орган, я разодрал руками прорезиненную плоть. Раздвинув оболочку, я не поверил своим глазам. На мягкой голубой подложке лежали восемь жемчужин. Восемь! И все величиной с грецкий орех. Я присмотрелся и понял, что это не белые, а радужные! Несметное богатство ждало меня на расстоянии вытянутой руки.

Схватив одну из них, я с силой дёрнул её. И тут свершилось! Скреббер содрогнулся и затрясся. Меня повело вправо, и я понял, что мы падаем. За бортом раздался жуткий треск и целая цепь взрывов, после чего последовал страшный удар, и я влетел носом в жемчужины. Ноги мои остались торчать из прорезанной оболочки. В руке я по-прежнему держал радужную жемчужину, не желая с ней расставаться. Я не потерял сознание только благодаря проглоченной перед этим белой жемчужине. Оказавшись носом в самой кладке, я пытался выкарабкаться из ловушки стараясь зацепиться хоть за что-то. Как назло, меня окружала слизь и расслабленные мышцы. В качестве опоры они совсем не годились. Единственного чего я добился, так это перевернулся на спину и упал полностью в споровый мешок, хотя точнее было сказать споровую камеру настолько она была велика. Теперь до дырки у меня над головой было не меньше полутора метров. Я попробовал прыгнуть, но оттолкнуться у меня тоже не получилось. Ноги вязли в узловатых нитях янтаря окружавшим ложе на котором покоились восемь жемчужин. Ту, что было у меня в руке я положил обратно. В этот момент накатил отходняк и силы полностью оставили меня. Я плюхнулся на янтарь и распластался не в силах пошевелиться. Сколько я так лежал неизвестно, но в итоге меня нашли. Сперва в разорванный споровый мешок заглянула хитрая носатая морда гражданина Каца. Его глаза расширились при виде картины «уставший рыцарь отдыхает на десяти радужных жемчужин и жует янтарную нить». Да я жевал, прекрасно помню, как тот же папаша Кац говаривал, что в небольших количествах можно разжевать янтарь и немного посасывать. Это конечно не лайт-спек, но силы понемногу восстановит.