Книга И пришел Лесник! 14, страница 51 – Василий Лазарев

— Ты чего так вырядился? — я резко обернулся на голос. Передо мной стоял высокий и худой человек. В зелёном плаще и без шляпы.

— А что? — стараясь говорить короткими фразами ответил я.

— Я же тебе сказал быть неприметным, а ты? — пиздец тебе Логопед, дай только добраться до тебя.

— Прикольно же, — я внезапно обнаружил, что совершенно не знаю, как ведёт себе Логопед. Когда стоит, например раскачивается на пятках или переминается с ноги на ногу. Может сплёвывает в сторону или шмыгает носом. Будем надеяться, что и куратор тоже не знает.

— Очень, — кивнул мужчина. — Ты один остался в строю. Расставишь эти маяки и набирай экстренную связь. Тебя эвакуируют на юг к таргам. Понял?

— Да, — кивнул я.

— Держи, адреса и инструкция внутри, — он передал мне портфель, который был у него в руке. Я вытащил из кармана правую руку и протянул вперёд. Внезапно куратор занервничал и взглянул на мою кисть ещё раз. — А где наколки?

Это провал! Вероятно, Мотоко фотографировала Логопеда, привязанного к креслу. Скорее всего так и было. А руки ему папаша Кац замотал скотчем, начиная от самых пальцев и почти до локтя. Я быстро схватил портфель. Куратор обернулся и понял, что окружён. Он бросился к парапету рассчитывая спрыгнуть со второго этажа и затеряться в толпе. И тут произошла трагедия. Один из молодых оперов выстрелил. Я как раз провёл подсечку и куратор, споткнувшись летел носом вперёд. Оперативник же целился в ноги, но в данный момент там уже находилась голова падающего на бегу куратора.

«Одер»! Куратор от меня в трёх шагах парит над полом и в ближайшей перспективе войдёт лбом в заграждение. Ничего, сейчас поймаю и тут я замечаю пулю. Она в пяти сантиметрах от затылка куратора. Я делаю рывок, рву себе суставы, пытаясь, дотянуться и сбить с траектории или куратора или пулю и не успеваю. Я вижу, как она медленно входит в затылок раздвигая волосы и кожу. Затем пробивает кость и в этот момент я хватаю его за ноги. Держу, крепко держу и постепенно подтягиваю его к себе, но уже понимаю, что всё зря.

Я лежал, схватив куратора за ноги. Вокруг меня замигало красным и через несколько секунд я услышал выкрики, два хороших шлепка и вообще всяческую суету. Во мне кипели эмоции, но я не мог себе позволить проявить их на глазах у нескольких сотен человек. Медленно поднявшись с пола, я глянул на куратора. Пуля аккуратно попала в затылок и вышибла правый глаз, часть надбровной дуги и нос. Огромная дыра выходного отверстия обнажила оскал верхней челюсти с обломками зубов и показала весь ужас случившегося.

— Полковник! — я услышал голос Немезиды. Она держала в своих железных руках вчерашнего студента. Парень был белее трусов девственницы и дрожал. Левая сторона лица хранила отпечаток пятерни Немезиды. Она побоялась бить его кулаком.

— До тебя довели на разводе, что стрелять запрещено? Только снайпера, только четыре человека из всего этого долбанного универмага могут стрелять. Ты знаешь, что сейчас сыграл на стороне шпионов? — я начинал злиться.

— Я случайно…

— Слишком меткий выстрел для случайного. Немезида, это тело к папаше Кацу в кресло. Если он чист, то первым дилижансом отправить на фронт. На фронте можно стрелять куда захочешь. Если нет, то запереть в камере. Увести.