Книга И пришел Лесник! 17, страница 142 – Василий Лазарев

— Мой бог, — только и произнёс я. — Она жива?

— Да, я погрузил её в кому, но могу вывести из неё в любой момент. Но боюсь, когда она себя увидит, то сразу покончит с собой, — с сожалением сказал папаша Кац.

— Она сильная. Помнишь, как она выжила в космическом пространстве? — напомнил я ему.

— Помню, только сейчас я таки ничего не понял. Белой жемчужины кроме твоей у нас под рукой не было…

— Начальнику она была нужнее, — заметил Сиплый. — У неё только рассечение было, а он умирал.

— Всё правильно, мой синий друг. Всё верно, — согласился физик-теоретик. — Я не о том. Когда я помог ей заживить рану, то абсолютно не ожидал такого эффекта. Здесь дело в другом. Улей вернул Иштар её настоящий облик!

— Да что ты такое говоришь, пень старый! — вскипел Горец. — Она, по-твоему, кто? Монстр?

— Таки дождался благодарности, — проворчал папаша Кац. — Видел ли ты когда-нибудь как седеют люди в Улье?

— Конечно, затем снова в норму приходят. Извини за пня, но старого ты же не будешь отрицать?

— Не буду. И так, да Улей возвращает, но также, например распрямляет волосы.

— Изя, давай ближе к телу, — нетерпеливо сказала Валькирия.

— Я и говорю. Видел я девушку с волнистыми волосами, она внезапно повстречалась с рубером нос к носу и поседела. Но выжила и пришла в себя. Волосы вернулись к нормальному цвету и полностью распрямились!

— И? Не грузи, старче, — Сиплый в ожидании занялся своей финкой ловко крутя её в руках.

— Она сказала, что волосы ей сделал такими знахарь. Мы многое делаем по улучшению лица и тела…

— Мы в курсе, Изя, — улыбнулась последняя «жертва» знахаря Вика и коснулась груди. — Мне нравится.

— И мне, — согласился Сиплый.

— Я рад. Вы поняли, что я хочу сказать? Это был последний облик Иштар после какой-то катастрофы. Затем она обратилась к знахарю или сделала лицо себе сама.

— Как? — удивилась Валькирия.

— Она по второму дару знахарем была, — сказал я.

— Охренеть людям прёт. Нимфа-знахарь, — покачала головой Лиана. — Здесь ходишь всю жизнь снайпером.

— И фляжки людям из рук выбиваешь, да? Я ещё не всё сказал, — папаша Кац важно поднял указательный палец.

— Говори тогда, сопли только жуёшь, — раздражённо бросила Лиана.

— Женя, дай мне её на пять минут? Только свяжи перед этим, я ей блок поставлю на себя. Будет как кукла из «Детского мира», — зарычал папаша Кац.

— Щаз. Шнурки поглажу сперва, хочешь, чтобы она и меня грохнула? — я невольно дотронулся до головы.

— Правильное воспитание, Лиана, — рассеялась Валькирия.

— Дайте ему уже сказать или я вас всех сейчас к стенке поставлю! — крикнул я.

— Правильное воспитание? Мы ещё вернёмся к этой теме, дорогая. Так вот я думаю, что случилось это очень давно, когда у неё ещё не открылся второй дар. Там, в космосе, Женя, она успела проглотить белую жемчужину, и она вернула ей изначальный облик. Но парадокс заключается в том, что Улей в отличие от жемчужины запоминает последний облик, а не изначальный. Понимаете?

— Жемчуг возвращает первоначальное ДНК? — уточнила Вика.

— Типа того.

— Тогда дайте ей белую, — воскликнул Горец.

— Дайте ей белую? — медленно повторил папаша Кац и мелко затрясся от запредельной злости. — Ты забыл кто она?

— Слышь, пацанчик, белые на деревьях не растут, — Сиплый был настолько ошеломлён сказанным Горцем, что попал себе финкой в палец и теперь слизывал кровь.