Книга И пришел Лесник! 22, страница 57 – Василий Лазарев

— Убью! — раздалось у меня за спиной и мимо меня к скребберу пронёсся Бэрримор с развевающейся на бегу бородой и дикими выпученными глазами. В руках он держал трезубец в два раза превышающий его рост. Пробежав по инерции метров десять Бэрримор, остановился и виновато улыбнулся.

— Следующий твой, — Соня мягко отобрала у Бэррика трезубец и отложила в сторону. — На вот тебе нож. Видишь этот мешок? Отлично, он называется споровый, внутри него должны находиться белые жемчужины. А также янтарь и много чего ещё интересного. Пойдём, покажу, как со всем этим добром поступить. — Я тем временем подошёл к последнему Старцу с глазами на лбу от невыносимой боли.

— Изя, сможешь снять ему боль на некоторое время? — тихо спросил я знахаря.

— Зачем? Может вообще отпустим? — язвительно спросил папаша Кац.

— Он сейчас и двух слов от боли связать не сможет. Его мой дар разъедает, остановить я не могу, так хоть боль заблокируй ему нервные окончания на время допроса.

— А, в этом плане! Конечно! — охотно закивал папаша Кац.

— Ну что, старче, откуда вас столько здесь нарисовалось? — спросил я. — Будешь отвечать, мы уберём боль.

— Убирай, — одними губами ответил Старец.

— А говорили, что почти не чувствуете физической боли, — хмыкнул Изя и с опаской обошёл зубастого рептилоида. Через секунду морщины на лбу рептилоида разгладились, боль отступила.

— Что ты хочешь? — устало прохрипел ящер.

— Домой, на Землю, — вырвалось у меня.

— Женя, на хрена тебе это? На Рейхстаг залезть, самолюбие потешить? — к нам подошла Лиана.

— Ну да, не подумал. Сколько вас в фиолетовой зоне? — спросил я ничего не понимающего Старца.

— Около тысячи. Мы медленно размножаемся, тем более здесь.

— Чем вам Улей не мил? — спросила улыбающаяся Ирка, появившись тут как тут. — По-моему он просто создан для размножения!

— Глупая самка… Возле каналов мы почти не стареем, а плодиться в таком случае чревато перенаселением, — презрительно посмотрел на неё Старец.

— Тысяча всего? — хмыкнула Лиана. — Ну это мы поправим.

— Если я открою вам кладовую… Вы отпустите меня? — тихо прошипел рептилоид.

— А как же братья по оружию и всё такое? — вырвалось у меня. — Мы здесь недавно с одной самкой вашей беседовали, так она пожелала умереть вместе со своими.

— Она их подруга была. Эти трое из патруля, они почти все там такие. Низшие же… — скорчил брезгливую гримасу Старец. — У нас самок достаточно.

— То есть помирать со своими у тебя желания нет? — переспросил я.

— Абсолютно! Я вам больше скажу, если ты с меня снимешь свои дьявольские путы! — Старец опустил глаза на свои ноги. Они уже вросли в землю, точнее превратились в неё, но он их не чувствовал благодаря папаше Кацу.

— Сперва стулья! — отрезала Лиана.

— Какие стулья, самка? — по глазам Старца я понял, как он их всех ненавидит. — Пусть она молчит!

— Ли, пойдём отсюда. Здесь одни мужланы, — Ирка оттащила разъярённую Лиану от Старца. Мне показалось тот улыбался.

— Давай, скорее выбалтывай тайну, — быстро сказал папаша Кац тайком показав мне на часы, давая понять, что Старцу осталось совсем чуть-чуть. Лиана даже в экзоскелете умудрилась идти, плавно покачивая бёдрами, а пальцы манипулятора сложила в известную всем фигуру со средним оттопыренным.

— Это не тайна вовсе. Голубая зона будет расширяться. У вас максимум неделя, после чего она окажется у вашего забора, — злорадно прошипел Старец.