Книга И пришел Лесник! 24, страница 18 – Василий Лазарев

— Ты эта брось, юноша! — взвился папаша Кац. — Мы там своими… организмами рискуем, а ты значит так? Решил пока никто не видит осквернить броневик?

— Дык, нам РА всё говорил, где вы, да что вы. Я всё рассчитал, начальник! — нисколько не стыдясь сообщил Чукча.

— Ну и что, дала она себя поцеловать? — спросил я слегка оттаяв.

— Один раз, потом говорит. Чукча, ты хороший, но мне надоел! Я сижу думаю, это как?

— Кто их поймёт, — многозначительно ответил папаша Кац. — Ты парень видный, найдёшь себе кого-нибудь. Фельдшера попроси, он тебя с рубером познакомит.

— Ты всё смеёшься, знахарь. У меня же горе, — проникновенно прошептал Чукча.

— Неужели? — также тихо спросил Изя.

— Она сказала, что мои блинчики из печёнки Кайдзю полное дерьмо. И, типа, её бабка на воде лучше готовила из говяжьей печени! Короче, что я бездарь! — у Чукчи на глазах появились слёзы от обиды.

— А это уже удар ниже пояса! — вскрикнул Изя Кац.

— А я о чём вам говорю. Однако так в душу плюнуть! — Чукча достал длинную курительную трубку и тщательно забил её душистым табаком. — Купил в магазине.

— Купил? — улыбнулся папаша Кац.

— Ну спиздил, Кац! Да я спиздил эту трубку, не трогай меня, — впервые вскипел Чукча.

— РА, блинчики ещё есть? — спросил я у стола. По единственной массивной ноге тотчас прибыли две тарелки с блинчиками. Выдав их на столешницу, РА голосом метрдотеля сказал.

— Блинчики из печени Кайдзю выловленного в южном море и тщательно отбитой ему в славном городе Токио. Можно есть со сметаной, майонезом, кетчупом. Можно вообще не есть и выбросить это дерьмо! — Чукча скривился и почти заплакал.

— Пахнет то, как, — папаша Кац быстро схватил свою тарелку и плошку со сметаной. — Ммм… божественно, Чукча!

— Правда? — пыхнул трубкой повар.

— Кривда, лучшего ничего не пробовал. Нежные, сочные и вкус такой… даже не знаю с чем сравнить. Просто отпад, Чукча, — кивнул я, налегая на блинчики под сметаной. — Ракета она не постоянная, не обижайся на неё. После того как с неё литон слили, у неё фляга свистит не переставая. Замыкает девку, понял?

— Да я знаю, она ещё при Михее была «непостоянной». То один, то второй, то у самого Михея приподнимется. Бардак. Я к ней тогда уже подкатывал, как-то раз зажал её на кухне, — повеселел Чукча, попыхивая трубочкой.

— Успешно? — поинтересовался папаша Кац заказывая вторую тарелку блинчиков.

— От меня не уйдёшь! — подмигнул ему Чукча. — Чукча охотник!

— Э… ты это брось! Соня убьёт тебя за меня! — замахал на него руками папаша Кац.

— Дурак ты, Кац. Меня девушки интересуют. Короче отдалась, куда деваться. Разок то и дал поварёшкой по кумполу. Сразу согласилась.

— Это верно, бей бабу молотом, будет баба золотом! — продекламировал Изя пословицу, но Чукча принял её буквально.

— У меня гиря есть пудовая, подойдёт? — тихо спросил он.

— Изя Кац шутит, — осуждающе раздался голос РА из стола.

— Точно, шучу. Они ласку больше любят, но есть и такие, которым нравятся шлепки, но не сильные.

— Куда шлёпать то? — поперхнулся дымом Чукча.

— Тебе лет сколько? — вырвалось у меня. Может с задержкой развития парень?

— Двадцать семь. Меня в армию в СССР не брали, потому что до нашего стойбища в тундре добраться не могли. А тут я поехал на оленях зубы лечить, в районе меня и сцапали, — рассказал страшную тайну Чукча.