Книга И пришел Лесник! 24, страница 47 – Василий Лазарев

— Сколько времени уже в Улье? Какой дар?

— Два года, дар простенький. Скорость, — пожал плечами мужичок.

— Почему простенький, хороший даже, — не согласилась «девушка». — Прокачаешь максимально, станешь крутым. Откуда ты идёшь, Лишай.

— Как все, с востока, — пространно ответил мужичок.

— Мичман ваш сказал, что они тебя на дороге подобрали уже рядом со скалой, правда? — импровизировал РА.

— Так и было, — согласился Лишай.

— Понятно. Ну что ж, поздравляю. Метку я тебе обновила, добро пожаловать в стаб, Лишай! — человек вздохнул и расслабился уже начав вставать со стула. — Да, последний вопрос, что это у тебя за ухом наколото? Вроде как голова птицы?

— Голова птицы? — Лишай автоматически пощупал левое ухо. — Нет, подмышкой должно быть. Но я же свёл…

— Не для меня, дружок, — его тут же опутали силовые поля и Лишая застыл с гримасой ужаса на лице.

— Упс, — улыбнулась Лиана. — Курносый, для тебя клиент нарисовался.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — папаша Кац демонстративно отвернулся.

— Ладно, ладно. Изя, хороший, я всегда пью твой клюквенный живчик, правда-правда.

— Врёшь? — скосил глаза на рыжую знахарь.

— Нет, как мочегонное самое то, — закивала Лиана. — И на вкус как… очень даже!

— Хорошо, — прокартавил папаша Кац. — Следующий!

Следующим был молодой дёрганый субъект с бегающими глазками. Худющий изначально, но опять же благодаря анализам не такой, как все. Он уселся на стул с третьего раза. Присаживался, вставал, обходил вокруг. Передвинул два раза, пока у РА не кончилось терпение и он гаркнул на наркомана командирским басом. Да, кроме того, что этот дрищ вообще ни разу не голодал, так он ещё всю неделю сидел на самом отвратном «чёрном» блек-спеке, называемый в народе черняшкой. Им он был залит по самые брови, ещё пару недель такого марафона и он покончит с собой или убежит своим ходом в Пекло. Кстати, при нём нашли шприц-тюбики с уже тупыми иглами, он многократно дырявил ими себя. На руках синели подозрительные области, но в отличие от земных наркоманов, Улей заживлял все дырочки уже к утру оставляя лёгкий синеватый налёт на коже, но и он проходил на третий день. Если человек останавливался, но только не этот.

— Как зовут? — прорычал РА.

— Крендель я… мы.

— Они, — фыркнул РА. — Крендель, ты понимаешь, где ты сейчас?

— В комнате, есть чё? — юноша склонил голову и выжидающе посмотрел в зеркало.

— Есть, осталось спиздить и принесть, — загрохотал смех за стеклом.

— Ну это, я же серьёзно. Отработаю! Без базара!

— Верю. Есть лайт-спек из-под скреббера. Ты такого и не пробовал никогда.

— Бля! — молодой человек бухнулся на колени. — Дай, дай! Чё завалить надо кого? Прогнать там чё, всё сделаю. Ну дай, а!

— Погоди. Ты сперва о себе расскажи. Я же ментат в чём-то, — засмеялся РА. — Как ты умудрился сидя в загоне, гонять по вене черняшку всё время?

— А… ты про это! Незнайка давал, он меня к себе позвал и говорит. Слышь, базарит, бабу мне найди нормальную. Чтобы пофигуристее была, сам то он туда лезть не хотел. Брезговал.

— И за это он тебе кормил всю неделю и колол? Бабушке своей свисти.

— Ей досвистишься, пожалуй. Она того, уже давно ласты склеила, — шмыгнул носом юноша. — Вот те зуб, не гоню я.

— Незнайка сдал тебя перед смертью. Я его лично допрашивал. Тебя и ещё несколько человек. Ты мур! — безапелляционно заявил РА.