Книга И пришел Лесник! 26, страница 69 – Василий Лазарев

— Всё, успокойся, — похлопала её по плечу Соня.

— Да как здесь успокоишься. Мужиков и баб, что им не хотели давать они стае отдавали!

— Стая теперь за нас. Никто тебя больше не тронет, — я пообещал ей.

— Что значит за вас? Вы можете ей приказывать? — широко открыла глаза Таня.

— Мы в дружеских отношениях с её начальником.

— Здец! — расплылся в улыбке Фельдшер. — Ыц, Ыц!

— Вот с ним, — пояснил Папаша Кац.

— О, Боже! Да он хлеще их всех! Это же Меломан, мы его встречали здесь недавно. Один из самых опасных элитников в Пекле.

— Агрх! — обиделся Фельдшер.

— Он сказал, что самый опасный, — перевела Соня, и Фельдшер расплылся в улыбке показав все свои великолепные резцы. Вот кому стоматологи не нужны.

— Мы в курсе, он музыку он любит. Рок, металл. Иногда по настроению Лещенко слушает, — раскрыл секрет Папаша Кац.

— Лещь! Лещь! Здец! — Фельдшер энергично кивнул.

— Чего вы, бля, раньше делали? Где вы были? — Таня опять приготовилась плакать. — Всех ребят сожрали…

— Так получилось. Таня, у килдингов есть что-нибудь ценное? — спросил Изя. — А то мы уже не вернёмся сюда.

— Откуда. У них как у латыша, хуй да душа. Людоеды, сектанты и уроды. Дары у них сильные, но вы всех же убили? — она посмотрела на Соню.

— Здец! — деловито кивнул Фельдшер.

— Да, их уже нет. Этого с собой заберём. Заодно послушаем, где он разжился древним знанием, вдруг пригодится. Где твои вещи? — спросил я.

— Они всё сожгли, мне даже на ноги нечего одеть. У меня просьба будет, вы бы не могли меня в стаб вернуть? Там мои друзья остались. Дружка моего позавчера доели…

— Ты у нас теперь холостая? — подозрительно спросила Соня.

— Да, так получилось.

— В тот стаб, который в тридцати километрах отсюда? — уточнил я. — Много вас там проживает?

— Осталось человек тридцать, место удобное и хорошо защищённое. Поэтому мы и живём там, но сейчас нас реально очень мало, чтобы обороняться. Да и живы ли они? Мы же уходили на неделю, а по факту уже месяц как гуляем.

— Тридцать километров недалеко, можно заглянуть. Как думаете? — спросил я Изя с Соней.

— Легко, полчаса лёту, — согласился Папаша Кац.

— Место для тридцати человек у нас найдётся, заберём их к себе, — ответила Соня.

— А вы сами откуда?

— Гранитный. Стаб так называется, слышала?

— Мы его зовём «Семь дорог». Слышала, даже бывала раньше недалеко, но тогда в нём нолды жили. Они же его и строили.

— Семь не семь, но пять точно к нему ведут, — подсчитал Папаша Кац.

— Там же раньше нолды жили, как вы их выкурили?

— Коммуналку не платили, пришлось съезжать, — хохотнула Соня. — Не жили они, только собирались, но не успели. У нас весело сейчас. Вокруг кого только нет. Тебе понравится.

— Я не против, только как я пойду? — она показала нам свои стройные ножки. Точнее она показала голые ступни, но мой взгляд почему-то прикипел к полным бёдрам, едва прикрытым курткой.

— Проблема, — почесал макушку Изя.

— Фельдшер, дружище, где Пантера? — обратился я элитнику. Конечно, это были понты перед дамочкой, но вдруг поймёт? И он понял, мне уже давно казалось, что он всё понимает, ведь Фельдшер был раньше человеком. И как показывают исследования у элиты, а тем более суперов вновь прорезается сознание. Изначально оно не исчезает, а прячется где-то в недрах мозга уступая звериным инстинктам. Но после преодоления черты отделяющую элиту от остальных заражённых, сознание вновь возвращается. Тот, кто был человеком начинает соображать и частично восстанавливает речь и уж точно понимает свой вид, то есть хомо сапиенсов. Вот и сейчас Фельдшер что-то выкрикнул и к нам из темноты вышла Пантера во всей своей красе. Она то появлялась, то исчезала, играя своей бронёй. Её шкура имела широкий спектр маскировки становясь невидимой, то есть сливаясь с окружающей обстановкой. Или включала зеркало, когда надо отразить снаряд или лазерный луч.