Книга И пришёл Лесник! 27, страница 125 – Василий Лазарев

— Дай-ка я попробую, — проскрипел папаша Кац и положил ему руку на голову. Через секунду знахарь улыбнулся. — Попался, Великий!

— Так он оказывается всё это время торчал у нас под носом! — воскликнула Таня. — Вот же мразь. Великий, а лежишь бревном. Женя, ты же не хочешь от него сюрпризов? Давай я его обездвижу, хотя бы кусаться не будет.

— Сделай милость, — кивнул я. Великий приходил в себя и уже был в сознании.

— Ты уж с гарантией, а то придётся делать прививку от столбняка. Это же форменное животное. Как вспомню во что в итоге превратилась Моргана, оторопь берёт, — Изя передёрнул плечами.

Тане не надо было до него дотрагиваться, достаточно посмотреть, что она и сделала. Боцман тут же расслабился и вытянулся на земле не чувствуя конечностей. Его ноги больше не слушались мозг, впрочем, как и руки. Единственное, что мог делать Великий, так это говорить. Чтобы сам Великий не покинул носителя, Кислый раздобыл простой деревянный ящик из-под ракет. Аккуратно вырезав напротив головы отверстие, он закрыл его сеткой. Затем мы уложили в ящик Боцмана-Великого и успокоились. Я склонился над зарешечёнными отверстием и разглядывал Боцмана как будто увидел его впервые. Внешне он себя никак не выдавал, с виду обычный человек. Потрёпанный жизнью и морем с фиксами из жёлтого металла. Однако он очень боялся, что его начнут пытать. И ещё один нюанс, Великий совершенно не переносил боли. Почему? Обычные изверги могли использовать тело даже если его разрывало пополам. Надо бы разговорить Великого. Но как? Пытать?

— Разговорить его просто, — рядом со мной над Великим склонилась Лиана. Она с фирменной улыбочкой вытащила зашитую в воротник длинную острую иглу, которая сразу выпрямилась. Зачем она там её хранила, я уже не стал спрашивать. Просунув иглу сквозь щель между досками, она с садистским выражением лица проткнула Боцману бок. Он тут же «ожил» и пытаясь приподняться ударился лбом о доски ящика. Его лицо исказила гримаса боли, а глаза яростно сверкали.

— Вы кто? — властно пробормотал он, не узнавая нас.

— Здрасьте. Не узнаёшь, глист? — к нам присоединился папаша Кац. — Твои старые знакомые, Боцман. Всех твоих «коллег» мы уничтожили, остался ты один.

— Не важно. Я их могу восстановить за сутки. Вы вообще понимаете с кем связались? — прорычал Боцман, сверкая глазами и сжал кулаки. — Быстро открыли ящик, иначе я вас убью!

— Конечно знаем с кем связались, с почти дохлым куском говна, — Лиана ещё раз воткнула иглу в его тело. Он заорал как резаный. — Ты совсем не переносишь боли? Что с тобой не так?

— Я Великий! — как будто это все нам объясняло.

— Привет, а я, Лесник. Но я же не ору как будто тебя четвертуют. Разок всего укололи мальчика.

— Вы не понимаете, — чуть не плача сказал он. — Каста приближённых к королевской семье теряет одни свойства и приобретает другие. Мы как матки в улье, мы сами ничего не делаем, только приказываем! За это мы расплачиваемся защитой.

— Какая жалость, хорошо, что признался, — проскрипел папаша Кац и гадко потёр руки. — Приказывать то некому! Кончились подчинённые. Мы бы и тебя за ними отправили, но говорят, что ты умеешь ставить порталы.

— Враньё, — брякнул Великий, не подумав или полностью забыв, как его поймали. — Не умею.