Книга И пришёл Лесник! 27, страница 48 – Василий Лазарев

Тем временем папаша Кац открыл глаза, а вот изверг уже нет. Из его раскрытой на четыре отвратительных лепестка пасти показался жирный червь. Тот самый симбионт, что проникал в человеческое тело и порабощал его. То, что они хотели сделать сегодня ночью с нами. Теперь я наконец вспомнил как это происходило много лет назад. Мы с Лианой неожиданно по утру стали бы петь под дудку Великого и неизвестно чем бы это всё кончилось.

— Ну что, что? — нетерпеливо спросила Лиана. — Узнал, как попасть обратно?

— В наше время? Нет, не узнал, — покачал головой Изя Кац. — Узнал только, что это под силу Великому, а вот кто он… На этом этапе дистрофик сдох.

— Сука какая. Бррр… как вспомнишь, — Лиана передёрнула плечами.

— Что вспомнишь? — спросила Таня.

— Как они пробираются в тело и устраиваются в районе позвоночника. Спустя какое-то непродолжительное время они полностью пожирают его, замещая все функции спинного мозга своим телом. Страшная картина. Поначалу человек ещё изредка приходит в себя с ужасом ощущая симбионта в своём теле, но со временем становится куклой извергов. Мы их просто обязаны всех передавить, — ответила Лиана, скрипя зубами от злости.

— Должны, — согласился я, — но сперва надо заставить Великого поставить портал и свалить отсюда.

— Погоди, погоди, — воскликнул Кислый. — А как же несколько сотен людей в крепости? Их куда? Оставить на съедение Афродите или этому Великому?

— Можно забрать с собой, — предложил знахарь. — А изверги, нолды и Афродита пусть решают между собой кому жить. Через сто лет всё изменится.

— Кислый, всю нечисть нам не перебить. Ты ещё забыл нолдов, с ними что делать? — спросила Лиана. — С ними так и не удалось справиться. В будущем они всё же отстроили свои платформы на Орбите.

— Слишком много неизвестных в этом уравнении, — почесал макушку папаша Кац. В этот момент над крепостью сработал ревун. Часовые объявили тревогу. Все тут же забыли о дистрофике и кинулись к ближайшей лестнице на стену. Взлетев на самый верх за секунды, мы застыли, узрев картину развернувшегося перед нами апокалипсиса…

* * *

Афродита оглядела своё воинство и загрустила. Слишком много в ней ещё оставалось человеческого. В налёте на гору она потеряла последнего с кем могла поговорить. Арес и Шторм теперь всё больше молчали. Её «дети» общались с ней образами. А ей нужен был человек. Вот уже третий день она принимала человеческий облик оставаясь наедине с собой. Этот час она проводила в ванной комнате молча разглядывая себя. Афродите так и не удалось полностью перейти в разряд ксеноморфов. Она застряла где-то на полдороги, так и не перестроившись на мышление Оранжевой Королевы. Плохо это или хорошо она не знала. Где-то в глубине души её страшило полное и безоговорочное превращение в животное. Вероятно, это и удерживало Афродиту. Она по-прежнему считала ксеноморфов животными, не обладающими интеллектом человека. За эти три ночи она пришла к мнению, что ей нужен кто-то, с кем можно просто хотя бы поговорить. Единомышленник и собеседник. Возможно даже любовник. Она жалела, что так быстро удалила от себя Ареса и Шторма, но как вернуть их назад не знала. Скорее всего это вообще невозможно.

Таким образом она сидела трое суток безвылазно у себя не открывая никому. Сёстры знали, что «мама» хандрит и не беспокоили её. Остальные просто вели привычный образ жизни. Сожрав всех яутжа, они начали охотиться в Пекле. Первыми туда отправились сестрички. И тут Афродите пришла в голову мысль. Собравшись с силами, она поборола свою депрессию и на четвёртый день отправилась в Пекло в сопровождении Оранжевых Королев. Они облетели три перспективных кластера, и Афродита увидела немало достойных экземпляров, бродивших внизу. С одним особенно ей понравившимся она попробовала взаимодействовать. Это была помесь крысы и медведя. Или медведь с генами крысы.