Книга И пришёл Лесник! 28, страница 36 – Василий Лазарев

— Жень, посмотри на себя, — Ирка передала мне своё зеркальце. Хм, чего я там не видел. Однако посмотреть было на что. В принципе мне ещё не полагалась седина, но она была. Причём так интересно расположилась. С левой стороны появилась полоса проседи толщиной в три сантиметра. Начиналась над левым ухом и шла дальше до затылка.

— Охренеть, — только и смог я сказать. Волосы у меня не такие тёмные, но седина видна издалека. У одного знакомого было нечто подобное, но там пуля пролетела впритирку с черепом. — Кого благодарить?

— Великого и ужасного, — не поворачивая головы и не отрываясь от руля кинула через плечо Лиана.

— А чего я? Это Мерлин всё! Я ему говорил, что артерия не стыкуется, сухожилие подгуляло, а он своё гнёт. Мол, так и должно быть, ещё посмеялся надо мной, что я бездарь и ничего не шарю в анатомии. Потом оказалось, что он и не заметил, как смотрел сверху на ногу, а не снизу как положено. Я в этой истории вообще не виноват, но избили почему-то меня. Всё, господа хорошие! Кац увольняется! Горец меня давно звал обзавестись частной практикой. Берите себе Мерлина, он вам всё пришьёт как надо! — Кац плевался и размахивал руками. Он нарочно не стал убирать себе синяк и, по-моему, даже прибавил его в объёме.

— Ну и вали, — сквозь зубы сказала Лиана. — Незаменимых у нас нет!

— Да? Таких, как я уж точно нет. Мазая зря добили, он бы вам пошёл, — засмеялся Изя.

— Изя, так не хорошо! — укоризненно сказала Маша. — Ты рядом был и такой же косой, как и твой собутыльник. Неужели нельзя было понять? А Женя больше всех пострадал, но молчит же. Знаешь что? Я с тобой в Вавилоне не останусь!

— Ах так? — взвился папаша Кац. — Лесник, ну ты хоть скажи что-нибудь!

— Налейте ему уже. Видите трубы горят у человека. Изя, мне было больно, если хочешь знать. Но не тогда, а сейчас. Ты уже разок порывался соскочить, потом сам решил не оставаться в Вавилоне. Что, опять накатило? Да, такого как ты мы не найдём, но что-нибудь придумаем. Приятно было познакомиться! — я закрыл глаза и откинулся в кресле. Лайт-спек отошёл, нога ныла жутко.

— На, — услышал я как Ирка, наложившая руку на спиртные запасы, налила знахарю. — Отвальную. Ведёшь себя как баба.

— А вы как мужики, набросились втроём на пожилого человека. Не стыдно?

— Слышь, пожилой человек, ты на свои выходки глянь. Где-нибудь в другом месте тебя там же и оставили. Сам знаешь какой у нас народ, пристрелят и не заметят. Многие в Улье чувство юмора давно растеряли. Шлёпнули бы и не посмотрели на заслуги. Ты на Женю молиться должен, а ты как сука себя ведёшь. Буду, не буду, — Лиана уже рычала.

— А чего вы не разобрались и напали? — взвизгнул папаша Кац.

— Мы? Да мы тебя просто гладили, — засмеялась Ирка. — Ты бы видела, что Жанна с Мерлиным сделала. Он признался ей, что с ногой его вина.

— И что же? — тихо спросил знахарь.

— Она ему обе руки сломала, — спокойно ответила Лиана. — За Женю. Лежит сейчас, кайфует.

— Не гони! — не поверил Изя Кац.

— Через десять минут КПП Вавилона, сходи к нему, поинтересуйся. Не хочу по общей связи вызывать, сам потом со стыда сгоришь. Подумаешь синяк от женской руки получил. Раненый на Колчаковских фронтах нашёлся. Да ты же Шариков! — злобно процедила Лиана.

— Так прямо и сломала? — Изя пропустил сравнение с Шариковым, его больше беспокоило как Жанна разделалась с коллегой.