Книга И пришёл Лесник! 29, страница 89 – Василий Лазарев

Маша и Астра завизжали чуть позже. Самым стойким оказался Фельдшер, он, кажется, даже наслаждался спуском. Крутясь по спирали, мы достигли бешеной скорости. Я раскинул руки, пытаясь, тормозить, но папаша Кац врезался в мои плечи ботинками, и потуги пропали зря. Так продолжалось долгих две минуты, после чего мы единым орущим организмом вылетели из трубы и врезались в песок. Затормозили без переломов зарывшись носом в песок. Я встал на ноги ещё шатаясь от подобного аттракциона и обвёл взглядом место, где мы оказались. Свод огромной пещеры висел над нами метрах в тридцати. Каждый звук многократно отражался от стен и усиливался. Сами стены выглядели металлическими, но с какими-то наростами или водорослями. В принципе откуда на платформе в космосе камень? Хотя, кто их знает этих строителей. На поверхности платформы копируют Пекло, к примеру. Там всего хватает. Приземлились мы на длинную и узкую поверхность, засыпанную песком и уходящую в темноту. Воздух обладал химическим привкусом как на том пирсе, где мы швартовались на патрульном катере. Где-то вдалеке слышалась капель, усиленная отражением от стен.

— Что-то мне это напоминает, — подозрительно произнёс папаша Кац.

— Док или пристань, — сразу поняла Астра. — Только где корабли?

— Может там? — Маша показала вперёд. — Мне кажется, там что-то есть в конце песчаной насыпи.

Мы дружно направились вперёд. Жалко у нас не было фонарей, но я наловчился сжимать батарейку так, что у неё проступала дуга. Света она давала совсем ничего, но кое-как разгоняла окружающий нас мрак. Маша оказалась права и в конце песчаной косы покачивалось на газовых волнах что-то невероятно массивное. Подойдя ближе, мы увидели пятиметровый холм обтекаемой формы, выступающий над газовой поверхностью. В этом месте химический запах был особенно силён. Выступ можно было принять за голову животного, он плавно переходил в массивный корпус, скрывающийся на глубине. При нашем приближении в выступе образовался овальный шлюз. Внутри горел свет, и мы разглядели небольшой коридор уходящий вниз. От шлюза к нам из глубин плотного газа поднялся трап. На металлических ступенях я прочёл название — «Хищник».

— «Хищник», что это значит? — обернулся я к Астре.

— «Хищник», это флагман всей серии «Наутилус», — с благоговением прошептала она.

— Постой, женщина! «Хищник» корабль повстанцев? — уточнил папаша Кац.

— Он самый. Каждый из сотни имел своё имя. Тебя же не удивляет что ваши корабли имеют собственные имена? Те, что барахтаются в ваших лужах?

— Хрена себе лужи, — присвистнул я изумлённо.

— Представь себе. Максимальная глубина вашего океана одиннадцать километров, и то в одной единственной точке. Здесь же в среднем большая платформа, а их на орбите порядка ста пятидесяти имеет глубину подвала пятнадцать, а где-то порой и до двадцати километров. По объёму ваши океаны и трети платформы не переплюнут, — Астра устроила нам небольшой ликбез.

— Понятно, — я согласился с ней. Разница ощутима.

— Но то наши корабли, я думал, что нолды всем своим только порядковые номера присваивают, — в принципе папаша Кац был прав, мы раньше не встречали «именных» кораблей. Всё больше челноки с номерами.

— Таким машинам грех присваивать номер. К тому же, если ты помнишь, каждый из них был условно разумным. Обладал зачатками разума, конечно же это была программа с множеством решений на различные случаи. Наш мозг не особо сильно отличается, разве что иногда мы сможем такое придумать, что никакая программа предусмотреть не может. Но на то мы и люди. У насекомых, например набор функций, они практически никогда не отклоняются от программы. Животные ещё кое-как обладают свободой воли. «Хищник» же находится где-то посередине между животным и насекомым. Так во всяком случае отображено в документах.