Книга Вперед в СССР! Том 2, страница 7 – Михаил Ежов, Ян Бадевский

Внезапно глаза эмиссара открылись.

Тяжёлый взгляд пригвоздил меня к полу.

Так, нельзя поддаваться… Чему? Эмиссар на меня не влиял. Просто мне ещё не доводилось встречаться с этими монстрами вот так — через стекло, словно в музее, где машина смерти предстала подобием экспоната. Все прежние мои контакты с эмиссарами носили исключительно боевой характер: его вычисляли, и я отправлялся с группой на ликвидацию. По большому счёту, никогда даже толком рассмотреть этих выродков не удавалось. Теперь же я мог это сделать.

И не только рассмотреть, но и попытаться влезть твари в голову, покопаться в сознании. На что прежде тоже никогда не было времени.

Однако я отлично понимал, что здесь и сейчас подопытный, которого нужно исследовать, не только эмиссар.

Я тоже был объектом для изучения. Менторы, включая Козлова, наверняка хотят понять, каким образом мне удастся взаимодействовать с объектом. Я бы на их месте точно захотел. И сейчас на меня направлено самое пристальное внимание телепатов и менталистов. Я их не вижу, но это не значит, что их нет.

Поэтому первым делом следовало выставить психические барьеры. Обнаружить себя в качестве носителя принципиально нового для этого мира Дара мне совсем не улыбалось. Так можно запросто и самому оказаться в подобном бронированном кубе.

— Ну как, — обратился ко мне Козлов, пока я плёл защитные барьеры, чтобы обезопасить себя от внимания местных менторов, — попробуете?

Я кивнул. Конечно. Для того и прибыл.

Козлов отступил на шаг, словно приглашая меня начинать.

Закончив формирование барьеров, я мысленно потянулся к эмиссару, застывшему напротив меня, словно статуя. Уродливая горгулья из фантазий средневековых архитекторов, украшавших монастыри и готические храмы водомётами в виде причудливых монстров. Только, по сравнению с этим выродком, скульптуры были даже симпатичными. Сейчас же передо мной находилось само зло. Нечто чужеродное, противное человеческой природе. Не просто внешне — мои ментальные щупы почувствовали это внутри чудовища, едва проникнув сквозь первичную оболочку его сознания. Невольно я испытал приступ отвращения.

И в эту самую секунду тварь «ожила»! Она ринулась вперёд, словно позабыла, что нас разделяет специально усиленное псионической энергией бронированное стекло, врезалась в него с размаху и сползла на пол, продолжая сверлить меня яростным, ненавидящим взглядом горящих глаз.

Волна агрессии выплеснулась на меня в этот момент, накрыла и завертела в водовороте такой чистой злобы, что я едва не покачнулся. Стоило немалого усилия, чтобы удержаться на ногах.

Вот чёрт! Эмиссар будто выделил меня среди присутствующих, и его ненависть была обращена лично на меня… Очень странно. Как будто тварь «узнала» меня. Могло ли такое быть? Нет, исключено! Значит, она просто распознала во мне основного врага. И это при том, что не я её пленил и заключил в этот резервуар.

Чудище поднялось и снова ударилось в стекло, издавая пронзительное шипение. Кожистые крылья попытались расправиться, но размеров камеры для них не хватало.

— Подавление! — громко сказал Козлов, обращаясь к своим работникам за пультом.

Те щёлкнули тумблерами, и камера немедленно начала заполняться желтоватым газом. Это вызвало у монстра новый приступ ярости. Он забился в резервуаре, мечась от одной стены к другой, но постепенно его движения стали замедленными, вялыми, и спустя несколько секунд тварь осела на пол, пару раз судорожно дёрнулась и замерла бесформенной грудой серой плоти.