Книга Вперед в СССР! Том 3, страница 121 – Михаил Ежов, Ян Бадевский

— Я же говорил, что мне нужна охрана!

— Говорили. Но телохранители не защитят вас во сне. Как и остальных портальщиков.

— И что же делать⁈ — в голосе моего собеседника прозвучало отчаяние. — Если эта тварь в меня вселится, я ведь стану опасен! В первую очередь, для своих близких!

— Именно поэтому мне нужно узнать всё, что происходило в вашем сне. Располагая полной картиной, я смогу понять, как предотвратить вселение. И не только в вас.

— Точно сможешь? — с надеждой спросил портальщик.

— Приложу все усилия, даю слово. Итак, Георгий Антонович, постарайтесь вспомнить все подробности. Понимаю, сны плохо откладываются в памяти, но…

— Этот кошмар запомнился очень хорошо! — нетерпеливо перебил мой собеседник. — Я поэтому и понял, что мне не просто сон приснился. Ощущение было такое, будто я нахожусь в реальности, только она походила на сон. Понимаешь, что я имею в виду?

Я кивнул.

— Думаю, да. Рассказывайте, Георгий Антонович. Всё, что видели.

Портальщик неуверенно поёрзал на скамейке, снял шляпу, провёл дрожащей рукой по седым коротким волосам, снова надел.

— Сначала я вдруг осознал, что бодрствую. Было темно, никаких картинок. Решил, что проснулся, попробовал открыть глаза, но не смог. Это было похоже на какой-то транс. Словно я застрял между реальностью и сновидением — так бывает иногда по утрам. Ну, ты понимаешь.

Я кивнул, чтобы его ободрить.

— Во-от… А потом темнота стала превращаться в какой-то лабиринт из пульсирующих стен. Они казались живыми, — Георгия Антоновича передёрнуло от отвращения. — Словно… даже не знаю. Я как будто в животе у какой-то твари очутился! Стал осматриваться, чтобы понять, как выбраться, но идти никуда не хотелось. А потом… — тут мой собеседник запнулся и опустил голову.

— Георгий Антонович, я должен знать обо всём, — сказал я вкрадчиво. — Пожалуйста, ничего не скрывайте. Мы должны понять, как эмиссары это делают.

— Да-да! Я понимаю… Просто… Тяжело об этом говорить, — портальщик выпрямился. — У меня был ещё один ребёнок. Василий. Шесть лет назад он… погиб. Трагическая случайность. Но… я до сих пор виню себя. В общем, я вдруг увидел в том лабиринте его. Он вышел из бокового коридора, заметил меня, улыбнулся… Меня прямо в сердце пронзило! Такая боль!

— Понимаю, Георгий Антонович, — сказал я сочувственно. — Что было дальше?

— Да-да, конечно… Извини. В общем, я, конечно, пошёл к нему. А он… стал уходить. Словно поиграть со мной решил в догонялки. Я побежал следом, само собой. По тому жуткому лабиринту. Не знаю, сколько это длилось. Никак не мог Васю догнать. А он смеялся, оглядывался — дразнил меня. И потом мы оказались в большом… Не знаю, как назвать. Зале, наверное. Он тоже был как будто из плоти. Мерзость! Вася там остановился. В центре был бассейн с чёрной водой. Большой такой. Вася… меня поманил — мол, давай, папа, ко мне. И пошёл прямо к воде! А он ведь утонул, понимаешь⁈ Я, конечно, бросился к нему, чтобы поймать, остановить! А он засмеялся и прыгнул! — портальщик быстро смахнул слезу, тяжело вздохнул. — Я уже собирался за ним сигануть, чтобы вытащить.

— Что помешало? — спросил я, понимая, что мы вплотную приблизились к моменту, когда вселение эмиссара сорвалось.

— Кристина разбудила, — ответил Георгий Антонович. — Сказала, я стонал во сне, она услышала и пошла проведать. А я был весь мокрый от пота и метался, вот она и решила, что мне плохо стало. Я сначала на неё рассердился. Ну, что помешала мне Васеньку спасти. А потом понял, что это никакой не сон был. Ну, и тебе решил позвонить.