Книга Вперед в СССР! Том 3, страница 99 – Михаил Ежов, Ян Бадевский

— Нет! — рявкнул я, вцепившись в свой разум. Чупакабра на моей руке взревел, и его демоническая сила стала якорем, кристаллизуя мою форму. Я ответил своим ударом — не разрушением, а навязыванием. Я проецировал образы извлечённых сфер: зелёной, оранжевой, голубой. Я показывал ему его же воспоминания, вырванные и ставшие моими. Лес вокруг задрожал, чёрная половина Древа потрескалась.

Тень отшатнулась, на миг потеряв чёткость. Эмиссар не ожидал, что его же оружие — память — будет использовано против него. В этот миг я прыгнул вперёд, не к тени, а прямо к Древу. Моя рука, обвитая силой Чу, пронзила пульсирующий перламутровый кокон.

Боль. Не моя. Чужая, древняя, бесконечная. Она хлынула в меня, угрожая смыть. Я увидел… не просто воспоминания. Увидел сам момент их создания. Не рождение — именно создание, сборку в титановых чанах, прошивку сознания, холодную волю Машинного Бога, отдающую приказы. Увидел не цель, а функцию. И ключ. Ключ к тому, что было слабее щита, что можно использовать…

Сфера в моей руке лопнула не с хрустом, а с тихим звоном, будто разбилось хрустальное сердце. Перламутровый свет взорвался ослепительной вспышкой, смывая черноту, сжигая искажённый лес.

Всё вокруг стало белым.

И беззвучным.

Я чувствовал, как реальность подсознания эмиссара рассыпается, а вместе с ней тает и связь. Где-то далеко, на границе восприятия, кричал Чу, таща меня прочь.

Выход. Немедленно.

Я не сопротивлялся. Зажав в кулаке последний, самый ценный фрагмент — не сферу, а кристаллизовавшееся знание, — я позволил силе фамильяра выдернуть меня.

Рывок. Давление. Ощущение прорыва сквозь слои плотной ткани.

Я открыл глаза. Уже свои. Смотрел на потолок кабинета в Москве. Из уха текла струйка крови. В висках молотками билась адская боль. Но в кулаке, сжатом до хруста, было чувство… тяжести. Не физической. Знания.

Рядом на столе сидел, тяжело дыша, Чупакабра в своей привычной ипостаси маленького зверька. Его шерсть была взъерошена, а в глазах стояла усталость.

— Жив? — хрипло спросил я.

— Еле-еле, — проскрежетал он. — Ты там чуть не остался навсегда в виде поганки на трухлявом пне. Получил, что хотел?

Я разжал кулак. На ладони не было ничего. Но я это знал. Я это помнил.

На экране монитора всё ещё находилась капсула с эмиссаром. Силовой кокон погас. Сквозь бронированное стекло было видно, как тело пришельца обмякло, изо рта и носа потекли струйки чёрной жидкости. Биометрические показатели падали с катастрофической скоростью.

— Цель нейтрализована, — донесся из интеркома голос Виноградова, звучавший невероятно устало. — Подсознание разрушено. Мозговая активность на нуле. Эмиссар мёртв.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Сражение было выиграно. Мы вырвали у врага его секрет. Но в голове, среди чужих воспоминаний, уже складывалась новая, куда более страшная картина. И эта картина говорила, что настоящая война только начинается.

Эйфория схлынула.

Впереди — тяжёлый разговор с Козловым.

Едва вернувшись на Землю, я успел влезть на секретный объект, куда мне проникать не положено, и угробить эмиссара, из которого необходимо было выжать как можно больше информации. За такое положен нагоняй. И он последует, сомневаться не приходится. Но сейчас мне нужен совсем другой человек. Вернее, не совсем человек.