Книга Демонолог, страница 37 – Ян Бадевский

И длинный ряд цифр.

С утра поднялся ветер.

Я вышел из дома ранним утром, Полина еще спала. Мы условились с Бодхисаттвой о встрече на нейтральной территории. В порту. Точнее — на участке набережной, примыкающем к морвокзалу. Я не знаю, чем закончится встреча, поэтому деньги оставил дома. Черканул записку для сестры, чтобы сидела в квартире и не высовывалась.

На мне — джинсы, ветровка и кеды.

Думаю, приближается шторм.

Кратчайший путь к набережной — через ремонтирующийся перекресток. Я решил не идти в этом направлении, а подъехать на троллейбусе. Со вчерашнего дня мне мерещатся уличные бандиты, трущиеся в нашем микрорайоне. Такое чувство, что следят и к чему-то готовятся. Гребаный параноик…

Троллейбус по широкой дуге объезжает раскопанный перекресток.

Шесть остановок — и я на месте.

Мамин проездной избавил меня от лишних трат, что не может не радовать.

Шум моря успокаивает. Звук напоминает Валдорру, к которой я успел привязаться. Не знаю, чем меня притягивают приморские города. Возможно, намеком на дальние дали, скрип снастей и уключин, странствия и приключения.

Между остановкой троллейбуса и набережной — сотни метров парковой зоны. Я огибаю фонтаны, абстрактные памятники и летний амфитеатр.

Набережная встречает меня шорохом волн.

Уму непостижимо. Раньше этот город назывался Москвой и не имел выхода к морю. Магические войны, бушевавшие в начале прошлого века по всей планете, радикально перекроили географическую карту. В одних местах появились заснеженные аномалии с уникальным микроклиматом, в других образовались пустыни. Маги воды, обрушивая друг на друга волны цунами, сделали часть территорий заболоченными, а тектонические сдвиги привели к образованию обширных водоемов. Славянское море, например. Часть Старой Москвы ушла под воду — кое-где можно увидеть монументальные полузатопленные руины. Говорят, эти обломки былого величия облюбовали дайверы.

Меня буквально захлестнуло знаниями.

Я и представить себе не мог, что земной диск окажется приплюснутым шаром, парящим в бесконечной пустоте. Очертания материков ввели меня в полное замешательство. Никакого намека на Легурию. Такое чувство, что родные земли ушли на дно десятки тысяч лет назад. Или больше.

Пахнет йодом.

И соленым ветром.

С набережной открывается вид на гавань, морвокзал и портовый комплекс, усеянный металлическими стрелами кранов. Я вижу корабли, ползущие по водной глади у самого горизонта. Исполинские контейнеровозы, скоростные ракеты, рыбацкие трейлеры, паромы… Терминалы разбросаны повсюду. Грузовые и пассажирские сектора, причалы для военных кораблей, дорогих яхт и лайнеров, напоминающих многоярусные плавучие города. Я вижу катера береговой охраны и вытянутые танкеры, заполненные то ли газом, то ли нефтью…

Надо прогуляться в порт.

Как-нибудь.

Там много всего интересного.

Подхожу к парапету и задумчиво смотрю на облепленные ракушечником колонны, торчащие из воды метрах в пятидесяти от линии прибоя. Кое-где на песчаном пляже можно увидеть отдыхающих — развалились на своих шезлонгах под зонтиками, края которых хлопают на ветру. Ума не приложу, что тут делать в семь утра под пронизывающим холодным ветром. На горизонте громоздятся тучи — значит, скоро пойдет дождь. По водной глади бегут барашки волн.