Книга Демонолог, страница 47 – Ян Бадевский

Я всё это увидел.

А затем проснулся.

Холодный ветер треплет шторы. Одеяло исчезло, на лице и шее — мокрота. Передо мной — ненавистная ухмыляющаяся рожа, обрамленная дредами. Похоже, ублюдок брызнул на меня водой из-под крана.

Дождь льет, не переставая.

— Подъем, — гуру перестал улыбаться. — Пять утра.

НЕЕЕТ!!!

График был жестким.

Подъем в пять утра. Физические упражнения, разработанные персонально для меня. Принятие душа и медитация. Беседа с учителем, теоретические основы. Завтрак и его приготовление. Поход в магазин — по необходимости. Упор на доставку еды из ресторанов, чтобы не отвлекаться. Дальше — очередная медитация. Десять минут созерцания. Вторая серия физухи. Беседа с учителем, ответы на вопросы. Совместный транс. Перерыв на обед… Ну, и в таком же стиле — пока я не сдохну. Точнее — пока меня не сморит заслуженный сон. Отбой, кстати, в девять вечера.

В теории всё супер.

На практике даже самые совершенные планы могут быть разрушены не зависящими от нас явлениями. Например, приходом тетки из соцслужбы.

И вот здесь я впервые столкнулся с жесткой версией Бодхи.

В дверь позвонили.

— Кто?

Я, разумеется, посмотрел в глазок. Моему взору явилось нечто необъятное и бесформенное, очевидно недружелюбное. Настроение, и без того не радужное после раннего подъема, испортилось окончательно. Тетка приперлась перед завтраком, так что я был еще и голодным.

— Соцслужба, — послышался строгий голос из-за двери. — Детский инспектор.

Ни тебе «пожалуйста», ни других волшебных слов.

Лязгаю замками.

Из нашей комнаты высовывается голова Полины.

— Здравствуйте, — открываю дверь. — Чем обязаны?

Тетка смотрит на меня снизу вверх. И нет в этом взгляде ни капли сострадания или участия. Похоже, ее отвлекли от чаепития в уютном кабинете, заставили тащиться под дождем в неблагополучный микрорайон и выполнять какую-то работу. Удовольствия — ноль. И вот эта квашня сверлит меня свиными глазками. На ней безразмерный серый плащ, в правой руке сложенный зонтик, в левой — черная кожаная папка.

— Проверка, — женщина вытерла ноги о коврик. — Я войду.

И она вошла.

Втиснулась в дверной проем, оставляя мокрые следы на полу.

— Илья Невзоров?

— Он самый. А вас как зовут? — вежливо поинтересовался я.

— Анжелика Кузьминична, — представилась гостья. — Сестра дома?

— В комнате.

— Так, насколько я понимаю, вы живете одни уже третий день.

— Всё верно.

— Можной пройти, осмотреть жилье?

Пожимаю плечами:

— Проходите.

Туловище начало бродить по нашей квартире, совать свой нос в каждую дверь, цокать языком и что-то бормотать себе под нос.

— А это кто такой?

Я остановился у двери в гостиную, которую Анжелика Кузьминична заслонила почти целиком. В небольшой просвет был виден Бодхи, сидевший на ворсистом темно-коричневом ковре в позе лотоса. Гуру открыл глаза и уставился на объект, помешавший ему медитировать.

— Бодхисаттва, — представил я учителя. — Мой пробудитель.

— Так, — в голосе Кузьминичны послышалась угроза. — Это уже не квартира, а какой-то притон. Я буду ставить вопрос о передаче вашей семьи под государственную опеку.

— Он. Мой. Пробудитель. — Размеренно повторил я.

Думаю, так надо разговаривать со слабоумными.

Гуру улыбнулся.

Вот только улыбка эта смахивала на звериный оскал.