Книга Демонолог, страница 74 – Ян Бадевский

— Смотри, что прислали!

Письмо из соцслужбы.

Мое прошение об опеке удовлетворено. Мне надлежит в течение ближайших двух лет явиться в окружное представительство и забрать удостоверение опекуна.

Так просто.

Никаких собеседований, дополнительного сбора документов и прочей ереси, через которую неизбежно проходят обычные люди. Вот оно, классовое неравенство во всем своем великолепии.

Или…

А не могут сегодняшние события быть звеньями одной цепи? Создается ощущение, что неведомый доброжелатель привел в действие рычаги власти, и мои дела сдвинулись с мертвой точки. И у меня есть лишь один вариант, кем может быть этот чудо-помощник.

— Круто, — я обнял сестренку.

— К нам больше не придет эта тетка?

— Уже нет.

После завтрака я решил съездить в лицей. Гляну, что да как. Напишу заявление на прием, подам документы. Уточню, что с формой и учебниками. Наведу справки про кампус.

Лицей Адамсов находился в южной части Неома, в одноименном автономном квартале. Тоже прибрежная зона, но элитная — с собственной пристанью, частным пляжем и аэровокзалом, на котором приземляются летающие корабли. Территория охраняемая, как и следовало ожидать. Самый простой способ попасть в этот район — сесть на монорельс, доехать до станции «Приморский парк» и оставшуюся часть пути проделать пешком. Вот только до ближайшей станции монорельса нужно добираться троллейбусом.

Размышления длятся недолго.

Обратно я смогу доехать на такси. А вот прокатиться по городу с ветерком по скоростной эстакаде — когда еще предоставится такая возможность?

Аккуратно укладываю документы в боковое отделение рюкзака. Паспорт, свидетельство о пробуждении, золотой аттестат. Илья — реальный ботаник. Единственный обладатель золотого аттестата в классе. Десятки по всем предметам, включая физкультуру. Что? Память любезно подсказывает, что с физруком переговорила классная. Не хотела портить общую картину успеваемости. А так мне светила «шестерка». Максимум.

На улице чувствуется дыхание осени.

Листья на деревьях наливаются желтизной и багрянцем. Лютая жара первой половины августа схлынула, сменившись приятной утренней прохладой.

Троллейбус ехал полупустым.

У станции монорельса я забежал в магазин, купил себе бутылочку холодной воды и две упаковки крекеров. Съем по дороге, а то я успел проголодаться.

Эстакада нависла над городом железобетонной стрелой. Точнее — двумя стрелами, опирающимися на массивные колонны. Между линиями пристроился двухуровневый комплекс станции, накрытый овальной крышей с выступающими краями. Я поднялся наверх по стеклянной трубе с эскалатором и вышел на платформу с низким потолком. Кроме меня здесь скопилось еще человек пятнадцать. Через несколько минут подъехал белый поезд с синей продольной полоской. Бесшумно раздвинулись двери, выпуская спешащих по своим делам пассажиров. Я шагнул в салон, приложил карту проездного к считывающему устройству и занял свободное место у окна.

Поезд тронулся.

Колонны, поддерживающие свод, слились в две серых полосы, а потом на меня обрушилось солнце с облаками. Перед глазами развернулся бескрайний городской лабиринт, сложенный из огромных зданий, сверкающих сталью и стеклом. Справа раскинулась набережная, за ней — море, покрытое легкой рябью. У самого горизонта я рассмотрел контуры круизного лайнера.