Книга Хтонический ужас, страница 16 – Ян Бадевский

— Время? — смотрю на часы.

Пять минут седьмого.

— Я уже там.

— Буду через десять минут.

— Договорились.

Короткие гудки.

— Ты на балконе собрался жить? — сестра носится по квартире.

Всюду разбросаны шмотки, тетради, карандаши, разная девчачья мелочевка.

— Мне еще кое-куда надо смотаться.

Иду в свою комнату, чтобы переодеться. На полпути вспоминаю, что забыл снять ботинки. Гадство, опять работа. Избавляюсь от ботинок в прихожей, слушая ворчанье сестры:

— Вот как одеваться? У нас холодно, а летим на юг. Получается, шорты, футболки и всякое такое? Легкие кроссовки, наверное… или вот эти мокасины… блин…

— Это корабль, — напомнил я, открывая дверь спальни. — На закрытых палубах климат искусственный.

Отгораживаюсь от надоедливого бубнежа дверью.

Быстро переодеваюсь. Форму — на вешалку в шкаф. Для сегодняшнего вечера мне подойдут обычные джинсы, рубашка и шерстяная жилетка. Курткой или пальто не заморачиваюсь от слова «совсем». Я же не пешком…

— Помоги мне! — сестра топает ногой.

— Как? — стараюсь побыстрее завязать шнурки.

— Посмотри на эти вещи, — девочка указала на груду тряпок, разбросанных по кровати. — Что выбрать?

— Оденься потеплее — мы телепортируемся на пирс. А с собой бери минимум вещей. Если что-то потребуется — купишь на месте. Там куча магазинов.

— Так просто?

— Не вижу причин усложнять.

Сказав это, незамедлительно исчезаю.

И материализуюсь в продуваемом вьюгой переулке.

Передо мной неоновая вывеска: ЭФИОП. Буква «О» стилизована под кофейное зерно. У верхней ступеньки лестницы, ведущей в подвал, намело целый сугроб. Ныряю под навес — в уши и щеки вгрызается ледяная стужа. Ветер выбивает слезы из глаз. Да, это не Валдорра…

Отряхиваю налипший на подошвы снег и вхожу в кофейню.

Здесь — иная реальность.

Из глубин «Эфиопа» доносится тихая этническая музыка — что-то в африканском стиле. Барабан, заунывные напевы… Подвальчик заточен под стиль лофт — декоративная кирпичная кладка, трубы под потолком, висящий на стене велосипед, какие-то абстракции… Штук шесть столиков и барная стойка, за которой хозяйничает Никита — тот самый бариста-аутист. Я слышал, что заведение принадлежит родителям Никиты. Весьма заботливым родителям. Чуваки подметили, что их сын любит готовить кофе и сделали ему подарок на день рождения. Совместили хобби с прибыльным бизнесом.

Никита не разговаривает.

Задайте ему вопрос — и бариста тут же начнет набирать ответ на клавиатуре смартфона.

Крафт зашился в дальний угол кофейни — аккурат под портретом Дреда Морли. Культовый музыкант улыбался вьюге за подвальным окошком, наигрывая что-то на гитарке.

Эх, Ямайка…

Жди меня, и я приду.

Только очень жди.

Приветливо машу рукой Никите. Бариста на меня не реагирует — занят приготовлением очередного шедевра. Кафешка забита посетителями — пять столиков из шести. В основном, школота. Убедившись, что здесь нет знакомых лицеистов, направляюсь к старине Морли. С кирпичной колонны на меня пялится неестественно худой негр в белой набедреной повязке. Негр держит в руках турку.

По кофейне плывет ореховый аромат — Никита обжаривает зерна на сковородке. Иногда бариста выносит сковородку в зал, чтобы гости насладились запахом. Африканская традиция, но это не точно.

Усаживаюсь за столик.

Жму руку господину полковнику.