Книга Здесь вам не клан 3, страница 80 – Ян Бадевский

Что не так?

— Семён, чайку заваришь?

— Без проблем.

Рокер переместился в кухонную зону, а я с головой погрузился в Информ.

За всю историю рода Громовых я не сумел обнаружить громких дел с дуэлями. Родня блондинчика плела интриги, манипулировала людьми, искусно лавировала между центрами силы. Если же конфликты случались, Громовы решали вопрос полюбовно. Читай — деньгами. Иногда бросившие вызов аристократы сами шли на примирение, хотя для этого не было явных предпосылок. Если же дело доходило до боя, противника взламывали прямо на арене. Выстраивали ложные цели, заставляли ошибаться, промахиваться. Причиняли боль. Отец Громова, будучи студентом Магикума, выиграл Сезон Турниров, не прикоснувшись ни к одному противнику. Без единого удара. Этот факт частенько упоминается в прессе. Дескать, вот. Не обязательно кулаками махать, надобно и головой думать.

У Бориса есть амбиции.

Это очевидно.

Так что в яме легко не будет.

Уверен, папочка спит и видит, чтобы сынок повторил его успех. И подготовка в имении Громовых велась соответствующая. Ту же инициацию Борис прошёл задолго до меня, в свои неполные четырнадцать.

Так, а что у нас с правилами?

Убивать в яме запрещено, поединщикам цепляют на запястья кинетические браслеты. Плюс менгиры. Участников много, сразу четыре потока, поэтому дуэли могут разворачиваться в нескольких ямах одновременно. Включая тренировочные. Вот только ни один менгир не защитит меня от мысленной атаки.

Уверен, Громов постарается причинить мне боль.

Когда менталист подрубается к вашей нервной системе...

Реальная боль ничем не отличается от фантомной.

Чтобы победить, я должен нокаутировать противника. Добиться того, чтобы второй участник турнира не мог продолжать бой. Магия, физическое воздействие — не принципиально. Либо победить по очкам за пятнадцать минут. Также вполне реально опустошить средоточие Громова — у него четвёртый ранг.

— Ваш чай, сэр.

Рокер с важным видом подал мне благоухающую травами кружку.

В последнее время я подсел на травяные чаи. В имперских магазинах хватало сборов, некоторые из них включали аж по тринадцать-четырнадцать компонентов. Обожаю...

Зазвонил телефон.

Смотрю на экран — высвечивается фамилия Мещерского.

— Да?

— Привет, бро.

На заднем фоне царит оживление. Похоже, Венедикт засел в кафешке.

— И тебе не хворать.

— Подтягивайся в «Лето». Мы тут с ребятами собрались. Один тебя знает, и очень хорошо.

Я вспомнил, что на выходных мы договаривались встретиться с бородачом.

Эх, накрылась моя медитация.

Проектировщики студгородка были явными приверженцами символизма. Когда первокурсник хотел поесть и пообщаться со своими сверстниками в неформальной обстановке, он неизбежно попадал в кафешку под названием «Осень». На втором курсе наступала «Зима», а на третьем — «Весна». Выжившие и прокаченные до предела выпускники собирались в «Лете», причём кафе непостижимым образом превращалось в ресторан.

Цикл замыкался.

Никаких ограничений для посещения «чужих» ресторанов предусмотрено не было. Студенты автоматически скапливались в точках, где знали хоть кого-то. Например, своих одногруппников и друзей с потока. Поэтому вчерашний абитуриент в ресторане для выпускников — редкий экспонат. Почти невозможный.

Уровень я почувствовал сразу.