Книга Здесь вам не клан 6, страница 50 – Ян Бадевский

— Засранец, — беззлобно выругалась Брукс. — Везучий сукин сын.

— Иногда.

— Ещё и душнила.

— Нет, ну вы слышали? — я притворно возмутился. — Вот получишь у меня сейчас.

Мы вскочили со своих мест.

— Я буду защищаться! — Ким бросила в меня пиалу.

Пришлось растянуться, поймав чашку носком левой ноги. Подбрасываю, ловлю, аккуратно ставлю на стол. И тут же к моей голове несётся ложка, которую я выхватываю двумя пальцами.

Обмениваемся ударными связками.

Брукс убегает в сторону лестницы на второй этаж, я настигаю её у бревенчатой стены. Блокирую удар коленом, бью в корпус, Ким отступает.

В какой-то момент мы оказываемся рядом.

Ким прижата спиной к брёвнам.

Я — напротив.

Лицо женщины совсем рядом, я чувствую её разгорячённое дыхание. Губы азиатки слегка приоткрыты. Мы смотрим друг на друга, и проскальзывает нечто…

Даже не знаю что.

Наваждение схлынуло.

* * *

Волнения, вызванные восстанием Полева, постепенно улеглись. Как я уже сказал, самым неприятным последствием этих событий было возвышение Громовых. Не сомневаюсь, что хитрожопый папочка Бориса взвесил все варианты и пришёл к умозаключению, что поддержать Романовых выгоднее, чем влезать в сомнительную авантюру.

Как вы понимаете, позиции Стерха усилились.

А вместе с этим возросли и понты наследника древнего рода.

Я с Борисом почти не пересекался, как и с его сестрой, но до меня дошли слухи, что парень схлестнулся с кем-то из старшекурсников.

Что касается других новостей, то они крутились преимущественно в области надвигающихся экзаменов. Кого-то уже отчислили, за многими тянулись километровые хвосты. Впрочем, студенты обсуждали не столько летние экзамены, сколько последующую практику. Отношения между Российской империей и Чайнвордом были весьма напряжёнными, хотя дипломаты и работали над их нормализацией. Кое-кто опасался, что может дойти до прямого столкновения. А попасть в зону боевых действий никто не хотел.

Я всё свободное время проводил за учебниками и конспектами. Если удавалось урвать часик-другой — заглядывал в додзё к Бергману. После победы в Сезоне Турниров отношение ко мне сенсея ничуть не изменилось. Я был одним из его любимчиков, но это не сказывалось на требовательности учителя и жёсткости тренировок. Напротив, если я пропускал удар в спарринге или проявлял недостаточное рвение, меня тут же начинали подкалывать. Дескать, зазнался чемпион, куда уж простым смертным до великого мастера…

Зазнаваться я и не думал.

Просто уровень Бергмана по-прежнему оставался для меня запредельным.

Однажды настал день, когда мы с Кимберли вознамерились взяться за своих учеников по полной программе. А для этого нам было нужно поставить их на грань жизни и смерти.

Иными словами, мы решили отредактировать прошлое.

Ника сидела передо мной, вцепившись в столешницу побелевшими пальцами. Глаза девушки закатились, она тяжело дышала. Чашка, наполненная ароматным напитком, стояла нетронутой.

— Держись, — сказал я. — Это пройдёт.

Брукс ничего не сказала.

Потому что находилась в соседней комнате.

Ника, не выдержав, обхватила голову руками и закричала. Минутой ранее из гостиной послышался вопль Тимофея. Хорошо, что у нас апартаменты с артефакторной защитой от прослушивания. А то бы соседи решили, что здесь собрался кружок юных садистов-мазохистов.