Книга Провидец, страница 120 – Ян Бадевский

Дальше ехали молча.

Пулемётная турель молчала, как и моё чутьё.

Изредка я активировал свой Дар ясновидца, подключался к мелким пичужкам и грызунам, наблюдал за окрестностями. Степь затаилась. Вечное багровое солнце, как и всегда, освещало равнины. Мы отъехали от рудника достаточно далеко, и одинокая гора сжалась до размеров крохотного камушка.

В моём мире Разломы, естественно, назывались по-другому. Тут вопрос перевода, но смысл один. Щели в пространстве, ведущие не пойми куда. Бывает, что в один такой «карман» открываются порталы из двух и более реальностей. Такие Разломы у нас именуются Перекрёстками. Их используют для торговли с обитателями других миров, но Перекрёстки — чрезвычайно редкое явление. Редкое и опасное. Потому что чужаки не всегда дружелюбны и договороспособны. Известны случаи, когда вспыхивали войны с иномирцами, и отбиться от врагов удавалось лишь с помощью объединившихся магов.

Разломы можно закрыть, но для этого потребуются совместные усилия пяти-шести Великих Магистров, слившихся в Круг. И очень специфические техники, которыми владеют упомянутые Магистры. Гораздо чаще освобождённые от монстров «карманы» используются в качестве неприметных схронов. А бывает и такое, что там возводится крепость. Очень удобно, если хочешь контролировать местность, но при этом избегаешь штурма превосходящих сил противника. Порталы в Разломах, как правило, узкие и компактные, что позволяет успешно держать оборону даже против больших армий. Ну, и всякие там баллисты и осадные башни в разлом протащить нереально. Поэтому на взятие твердынь властители отправляют магов…

И да, эти штуки почти незаметны.

— Мы на месте, — сообщил Сковорода.

Броневик остановился, но двигатель механик не спешил глушить.

За непробиваемым лобовым стеклом я увидел… нет, ничего, что хоть отдалённо напоминало бы Врата. Ближайшая аналогия — полупрозрачный вихрь, искажающий контуры реальности. Эдакая воронка, закручивающая бесцветные потоки и сводящая их к центру. За аномалией, как и прежде, простиралась степь, но трава, равнина и сам горизонт были искажены потусторонней мутью.

Разлом почти касался земли.

— Крысы сейчас неактивны, — раздался голос Герасименко. — Ночью полезут.

— Ночью? — иронично переспросил я.

— Не придирайся, — хмыкнул Сковорода. — Мы по земному времени считаем. Часы же продолжают тикать.

Люди не могут жить в условиях вечного заката. Надо спать, иметь некие точки отсчёта. Да и твари спят, как же без этого. Биологические механизмы не обманешь.

Я согнал Вжуха и выпрямился, чтобы открыть люк.

Котоморф недовольно загудел.

— Не вредничай, — буркнул я. — Надо поработать.

Соскочив с брони, я тут же окутался духовным доспехом, врубил циркуляцию и обнажил меч. Там, за гранью, меня могут и порвать. Наверное. Вот только я всё равно пойду.

Вжух почувствовал моё настроение.

И начал перестраиваться.

Усадьба Володкевичей

примерно три часа ночи

Грут чётко следовал инструкциям хозяина.

Затаился на первом этаже графской усадьбы и начал ждать непрошеных гостей. Он был продвинутым боевым големом, не ведал усталости, не нуждался во сне, воде и пище, а ещё умел перестраивать своё зрение в ночной режим. Служение хозяину было единственной радостью в жизни Грута.

Боевой голем плохо разбирался во времени.