Книга Семинарист, страница 16 – Ян Бадевский

— И на самолётах? — выдохнул Илья.

— И на самолётах, — кивнул Александр. — А теперь по расписанию. Я его повесил на дверь кабинета снаружи. Перепишите или запомните. Это для тех, кто без блокнота. Корпуса и аудитории отмечены. Сегодня у вас заселение, обед и занятие с мастером-оружейником. К вечеру вы получите свой первый табельный нож. И я очень рассчитываю на ваше благоразумие. Дуэли на территории кампуса запрещены.

— А за его пределами? — хищно осведомился один из близнецов.

— И за его пределами, — обломал драчуна Александр. — Но есть арена.

После звонка народ ломанулся к выходу, оживлённо переговариваясь. Я слышал, как аристократы называли имена известных карателей и говорили, что хотели бы попасть в ученики именно к ним. Чаще других звучало имя Бронислава.

— Вы ужо засялилися? — догнал нас Илья.

— Ещё нет, — ответил я.

— Мог бы и раньше проснуться, — улыбнулась Карина. — Я, например, успела и с соседкой познакомиться.

— Правда? — удивился я.

— Правда-правда, — к нам присоединилась Динара Сугралинова. — Она со мной теперь живёт.

— Ребята, это Динара, — спохватилась Ларина. — Вы её помните, мы вместе проходили испытание. А это Ростислав Володкевич и Илья…

— Кузнецов, — представился здоровяк.

— Мы так и думали! — рассмеялась Динара.

— Вы чаго? — пробухтел Илья.

У лифта предсказуемо скопилась толпа, и мы, не сговариваясь, побрели к выходу на лестничную площадку. Я вспомнил, что мне ещё надо выбраться в усадьбу и собрать кое-какие вещи. Надеюсь, выпустят. Это же не тюрьма, в конце концов.

— Да ничего! — рассмеялась Карина. — Просто ты похож на кузнеца. Сильный, здоровый.

— Мой батька кузнецом был, — признался Илья. — И дед. Гэта сямейнае.

— А ты оружейник, — вспомнил я.

— Угу.

— А откуда акцент такой? — удивилась Динара. — Странный говор.

— Дык з вёски мы, — признался Илья. — Пад Туравам. У нас усе так гавораць.

— Понятно, — улыбнулась Карина.

Мы подождали, пока Илья заберёт здоровенный армейский баул — пятнистый и выцветший от времени. Я открыл ячейку, взял меч и послал мысленный сигнал Вжуху, чтобы подтягивался к главному корпусу. От котоморфа вернулось ленивое подтверждение.

Солнце на улице поднялось ещё выше.

— Будзе спякотна, — выдал свой прогноз Илья, когда мы вышли на крыльцо.

Я вспомнил, что «спякотна» — эта «жарко» на старобелорусском. Вот только наш новый знакомый разговаривал на жуткой смеси русского и белорусского. Если мне память не изменяет, в сёлах это называется «трасянкой».

— И где общага? — бросил я, осматриваясь в поисках котоморфа.

— Кельи, — наставительно произнесла Динара.

— Жилые блоки, — поправила Карина.

— Пусть будут блоки, — отмахнулся я. — Далеко идти?

— Не очень, — Карина повернула направо.

Я понял, что мы сейчас двинемся к озеру, вид на которое открывался из кураторского кабинета. Выглядело всё так, словно посреди здоровенного мегаполиса построили санаторий. Или пансионат для обеспеченных пенсионеров, решивших удалиться от мирской суеты.

Наш путь пролегал мимо арены, обустроенной для поединков. Такие арены разбросаны по всей империи, их часто можно увидеть в аристократических лицеях и гимназиях. А ещё — во дворцах клановых лидеров и закрытых тренировочных комплексах, тоже клановых. Круглое сооружение, смахивающее на стадион. Только вместо концентрических трибун — куполообразная крыша. Трибуны внутри есть, куда ж без них. А ещё имеется цирк — большая площадка, засыпанная песком. Именно там и проходят поединки, иногда при большом скоплении зрителей.