Книга Семинарист, страница 3 – Ян Бадевский

— Господин Бенедиктов, — полицейский собрал остатки самообладания. — Вы должны уяснить одну вещь. Нельзя просто так взять, устроить без видимых причин локальную войну в центре города и рассчитывать на свою безнаказанность. Полюбуйтесь.

О столешницу хлопнулась пухлая папка, набитая бумагами под завязку.

— Что это? — поморщился Бенедиктов.

— Дело, — ответил коллежский секретарь, — которое мы собрали буквально за пару суток. Отчёты ДПС, данные криминалистической экспертизы, свидетельские показания. Хотите взглянуть?

Бенедиктов, сидя в кресле напротив полицейского, даже не шевельнулся.

— А я вам и так скажу, — ворчливо произнёс Ковалёв. — Разбитые машины, повреждённые фасады зданий, вырванный фонарь, трупы…

— И что вы можете инкриминировать моему клиенту? — перебил стряпчий.

— Как минимум, тройное убийство…

— Нет, — покачал головой Бенедиктов. — Не можете. Потому что Ростислав Володкевич — одарённый аристократ. С полностью подтверждёнными правами.

— Пусть не могу, — гадко усмехнулся Ковалёв. — Но я передам эту папочку куда следует. Вашим клиентом займутся серьёзные ребята. Имперская Служба Безопасности, например. Или тайная канцелярия Его Императорского Величества.

— Чудесно, — согласился Бенедиктов. — Передавайте.

Усмешка примёрзла к лицу следователя.

— А я, — продолжил стряпчий, — передам куда следует информацию о превышении простолюдином своих полномочий. Вы уже нарушили закон, удерживая господина Володкевича под стражей в течение двух суток. Я подготовил два заявления — в администрацию Дома Рыси и отдел внутренних расследований вашего Департамента. Думаю подкрепить ещё жалобой в прокуратуру, тогда и клан Медведя вам по шапке даст.

— Переживу, — прорычал Ковалёв.

— Конечно, переживёте, — не стал спорить Бенедиктов. — В Сибирь вас не сошлют, судьбу не отредактируют. А вот в должности понизить могут. И немножко откусить от премии. Или множко. А ещё начнут рыть под вас, Ковалёв. И найдут много всего интересного, правда ведь?

Палец коллежского секретаря уткнулся в дверь кабинета:

— Вон. Что вы себе позволяете, стряпчий?

— Не позволяю, а предупреждаю, — Бенедиктов даже не шевельнулся. — Обрисовываю картину. Это в ваших же интересах, между прочим. А хотите новый штрих, Ковалёв? Через несколько дней господин Володкевич должен прибыть в Туровскую консисторию. Он прошёл экзаменационное испытание и после Ритуала Посвящения наденет рясу инквизитора.

Следователь побледнел.

— Угадайте, — чеканя каждое слово, продолжал давить Бенедиктов, — кто будет виноват в отсутствии новоиспечённого семинариста на церемонии? Вы решили вмешаться в дела инквизиции, а, Ковалёв?

Повисла гробовая тишина.

Разве что шум кондиционера да стук печатной машинки в соседнем кабинете свидетельствовали о том, что жизнь продолжается.

— Отпустите моего клиента, — в голосе стряпчего прорезалась сталь, — и, если повезёт, мы забудем об этом недоразумении. Принесённые извинения улучшат вашу карму. Наберёте очки в глазах Ростислава — останетесь в этом кресле. И даже не нарвётесь на беседу с дознавателем.

На Ковалёва было страшно смотреть. Он то покрывался пятнами, то вытирал лоб носовым платком, то сжимал пальцы в кулаки. Наконец, чиновник успокоился. И устало произнёс:

— Забирайте своего… аристократика.