Книга Каратель, страница 28 – Ян Бадевский

Что касается «аллигатора», то пистолет ничем не выделялся и вообще не подлежал модификации до перехода стрелка на пятую ступень. Видимо, сам факт использования огнестрела новичком считался выдающимся достижением. И это можно понять. В мире, где подавляющее большинство людей сражается с помощью холодняка, такая игрушка делает тебя чуть ли не богом. Даже против стихийников, которые здесь именуются пиро- или криокинетиками, вооружённый пистолетом боец может выстоять. Не просто выстоять, а победить. Если вдуматься, при должной натренированности пулю можно выпустить быстрее, чем огненный сгусток. Я, правда, не совсем понимаю, как стрелок совладает с метой или прыгуном, но есть подозрение, что для этого имеются спецсредства. Амулеты какие-нибудь или вставки, вживляемые в организм. Да-да, некоторые инквизиторы практиковали и такое.

Одобрив переделку сакса и тычкового ножа, я отправился в консисторию для получения артефактов. Мне полагались кое-какие штатные устройства, и я намеревался их забрать. Вжуха накормил ещё в усадьбе, так что не пришлось тратить время на японский ресторан. Шеф успел выучить не только мои предпочтения, но и вкусы питомца.

— Не забудь про суд, — напутствовал меня Бенедиктов, запихивая своих неугомонных детей в машину. — Сегодня в двенадцать. И лучше не опаздывай.

— Само собой, — ухмыльнулся я.

Мы подготовили иск к «Транскапиталу», чтобы добиться возврата отцовских денег. Там были тонкости, основанные на внутренних заморочках Ганзы, но они вступали в явное противоречие с российским законодательством. Сергей Васильевич планировал доказать, что смерть главных наследников Рода Володкевичей, аннулирует завещание отца и обязывает Ганзу перевести все замороженные средства на мой счёт. Упор делался на простой и логичный факт: деньги не могут бесконечно принадлежать мертвецу. При этом Бенедиктов имел План Б. Если сегодня мы потерпим поражение, он вкатает новый иск о неправомочности использования банком отцовских сбережений. Дело в том, что заморозка не распространяется на прокручивание бабла «Транскапиталом» (кто бы сомневался), и Ганза продолжает извлекать выгоду даже после смерти своего клиента. А такие фокусы запрещены рядом международных финансовых соглашений. По мнению стряпчего, банку проще выплатить судебные издержки и передать нам имеющиеся накопления, чем лишиться выгодны от прокрутки папочкиных миллиардов. Что ж, время покажет.

В консисторию я полетел на «Соколе».

Спецснаряжение выдавалось в артефакторном отделе, который размещался в том же крыле, что и арсенал с тиром. Заведовал полезными прибамбасами брат Мефодий — добродушный мужик в тёмно-пурпурной сутане.

— Так, Ростислав Володкевич… — брат Мефодий сверился с базой данных в своём компьютере. — Кое-что поступило, одна позиция не закрыта.

— Что это значит? — я нахмурился.

— Артефакты, молодой человек, делаются под заказ, — глубокомысленно изрёк хранитель. — Мы не используем вещи, добытые в колониях и не прошедшие апробацию. Всё снаряжение изготавливается нашими артефакторами по установленным стандартам. С учётом навыков и способностей инквизитора.

Об этом я слышал.

Инквизиция — чётко отлаженная система, в которой все винтики регламентированы и стоят на своих местах. Оружие утверждённого образца, рясы шьются, армируются и расписываются Знаками на собственной фабрике, амулеты с браслетами и вставками конструируются мастерами в секретных лабораториях. И никакой отсебятины. Сакс — он и в Африке сакс.