Книга Убийца на краю империи, страница 124 – Ян Бадевский

На геометрике, пока мы вычерчивали линейные узоры и учились вписывать Знаки, я размышлял над тузами в рукавах Барского. По логике вещей, если кто и должен знать правду об этом упыре, то Игорь Гриднев, староста класса. Едва закончился урок, я начал пытать камрада:

— Что за способность у Барского?

— Только не говори, что не знаешь, — добродушно ухмыльнулся кинетик.

— С чего бы мне тогда спрашивать?

Прокручивая в памяти события минувших недель, я пришёл к выводу, что Барский не был потенциалом на момент подачи документов в гимназию. Когда Марфа Денисовна в сентябре делила нас на подгруппы, Барского перевели к перворанговым гимназистам.

— У тебя явные проблемы с головой, — буркнул староста.

— Я и не скрываю.

— Ладно. Наш Лёва — мета.

Так вот почему седовласый говнюк не применяет свои сверхспособности! Все меты наделены даром ускорения метаболизма — они умеют двигаться с запредельной для человека скоростью. К несчастью, расплата всегда одинакова — сокращение продолжительности жизни. Меты быстро сгорают. На войне, ежели таковая случится, Барскому не дожить и до тридцатника. Как вы понимаете, если одарённый не полный отморозок, он будет осваивать боевые искусства, а свой навык оставлять про запас. На крайний случай.

— Оружие качает, — догадался я.

— Говорят, — Игорь понизил голос, — что его батя гоняет по-чёрному. Приглашает крутых фехтовальщиков, и всё такое. Бедолаге вздохнуть не дают.

Что ж, учтём.

Как и то, что Барский любит действовать чужими руками, и теперь становится ясно, почему. Не хочет сорваться и в ослепительно-яростной вспышке пустить под откос несколько месяцев жизни.

После обеда на Фазис обрушился шторм.

Ураганный ветер срывал черепицу с крыш, валил заборы и выкорчёвывал молодые деревья. Впервые за год мастер Мерген сжалился над школотой и перенёс занятие в додзё. Будете смеяться, но в гимназии есть додзё. Громадный спортзал в японском стиле: высокие потолки, раздвижные панели, хорошее проветривание и освещённость, аккуратно уложенные татами, окна в плоской крыше. Крепкие дубовые колонны, поддерживающие свод. Фиг его знает, как это сооружение ухитрялось противостоять непогоде, но Мерген-оол был совершенно спокоен. И это спокойствие передалось его ученикам.

Занятие в додзё не уступало по жёсткости всему, что было раньше. Нас точно так же гоняли по залу, заставляли отжиматься, растягиваться, ставили в спарринги и ругали последними словами, если что-то не получалось. И всё же, народ страдал в приподнятом настроении — в тепле и сухости. Правду говорят: забери у человека что-нибудь, а потом верни обратно, он будет счастлив.

После тренировки мы быстро перебежали в учебный корпус.

Ветер слегка поутих, но дождь усилился, превратившись в ливень. Струи хлестали землю под углом, обрушивая на гимназию небесную ярость. Дорожки затопило вместе с газонами, так что школьная территория превратилась в непроходимое болото.

На фехтовании моим спарринг-партнёром был Гриднев. Учитель разбил класс на четыре группы, снабдил каждую своим видом оружия и показал несколько дорожек, которые предстояло отработать. Затем, используя полученные знания, мы бились друг с другом. Мне и Игорю достались деревянные ножи. Отработав базовые удары минут за пять, мы решили устроить небольшой поединок, максимально приближенный к уличной драке. Гриднев был силён, но подставлялся, делая ставку на первые удары. Понятное дело, негодовал, чувствуя лезвия на своих запястьях, рёбрах и шее.