Книга Убийца на краю империи, страница 128 – Ян Бадевский

Прежде я не пытался проходить сквозь стены частично. Во многом из-за банального страха… застрять. Сейчас я делал перекрытие проницаемым для взгляда, руки и используемого оружия. Левая ладонь упёрлась в дощатую поверхность…

На краткий миг я почувствовал, что проваливаюсь — и тут же сделал свои точки опоры материальными.

Серп со свистом рассёк воздух над карточным столом и вошёл в череп клиента с затылочной стороны. Я дёрнул вверх, с хрустом вскрывая коробку и раскидывая мозги товарища по зелёному сукну. Двое картёжников зависли в ступоре, третий выругался.

Я втащил кусаригаму обратно на чердак.

Описал полный круг, чтобы очистить воздухом кровь с лезвия.

Перехватил серп за рукоять, быстро намотал всё это на руку, сжал липкие от крови камы правой ладонью. Издержки профессии, ага…

И устремился к чердачному окну.

Мой план, как вы уже поняли, сводился к тому, чтобы уйти с места преступления по крышам. Я просчитал отход заранее. Скаты крутые, со сложной конфигурацией, но здание вплотную примыкает к соседним домам. Бежать придётся недолго — я заприметил в нескольких сотнях метров отсюда пожарную лестницу. Дальше — арка, проходной дворик, трамвайная остановка и вышка канатки. Если уехать не дадут — попробую затеряться в лабиринтах частного сектора.

Окно было распахнуто в осеннее небо.

Сквозь прорехи в тучах светили звёзды.

Я выбрался на крышу, чуть не поскользнувшись на голубином дерьме. Скат оказался жестяным, что повышало мои шансы на выживание. Не люблю черепицу, хоть убейте. Особенно старую, при наклоне больше тридцати градусов.

Аккуратно огибаю трубу, держась за хлипкое ограждение.

Внизу слышатся крики, но мне пофиг. Ещё метров двадцать — и я на более пологом скате пассажа, торгующего косметикой.

Смещаюсь подальше от края…

И в этот момент передо мной вырастает человеческий силуэт.

Я сразу узнал одного из телохранителей графа — низкорослого типа среднеазиатской наружности. Похоже, этот говнюк умеет телепортироваться.

Бодигард одет в некое подобие френча с верёвочными пуговицами и высоким воротником. Брюки широкие, не сковывают движений. Остроносые туфли на плоской подошве.

Мы не разговариваем.

Прыгун выбрасывает руку, я инстинктивно уклоняюсь. Нечто свистит в воздухе, врезается в кирпичную кладку трубы, со звяканьем падает на крышу.

Я отпускаю рукоять камы.

Цепь разматывается, остриё серпа зависает в сантиметре от ската.

Взмах.

Кама по широкой дуге устремляется к лицу противника. Тот уклоняется, но недостаточно быстро — на щеке остаётся глубокий порез.

Всё это я вижу в тусклом свете уличных фонарей.

Раскручиваю цепь и атакую в прыжке.

Противник вновь уклоняется.

Лезвие камы задевает жестяной скат, вышибая искру. Продолжая вести цепь, я приседаю и под небольшим углом атакую ногу телохранителя. Враг отбивает каму одноручным мечом.

Подтягиваю цепь.

Перехватываю ударный клинок за тяжёлую рукоять и тут же выбрасываю второй серп в горло оппонента. Прыгун исчезает, лезвие выстреливает в пустоту.

Грёбаные прыгуны.

Разворачиваюсь, среагировав на движение.

Бодигард резким выпадом пытается достать меня в корпус — отвожу вражеский клинок цепью, растянув её на добрый метр. Бью противника ногой в живот, но силы для хорошего пинка не хватает. Мужик резко сближается со мной, слегка доворачивает кисть — и лезвие едва не сносит мне голову. Спасает то, что я на автомате перетёк в нижнюю стойку и запустил каму левой рукой в живот юркому ублюдку. Серп полоснул по дорогому пиджаку, вспарывая ткань и плоть. Поверхностная царапина, но неприятно.