Книга Убийца на краю империи, страница 78 – Ян Бадевский

— Бродяга, — позвал я, натянув штаны. — Ты меня слышишь?

— Я всегда тебя слышу, Сергей.

— Мне нужно найти хранилище АРМ. Слышал о таком?

— Конечно.

— А координатами владеешь?

— У меня нет таких данных.

— Администратор выдал мне мыслекарту. Когда я её активирую, можешь глянуть?

— Если ты дашь на это разрешение.

— Считай, уже дал.

— Показывай.

Я прикоснулся к часам, активируя мыслекарту. Сразу выхватил пункт с надписью Х12, который располагался высоко в горах. Мне показалось, что это ближайшее к Фазису хранилище.

В голове раздался бесплотный голос Бродяги:

Увидел.

По карте до точки Х12 было примерно сто двадцать километров, но стоит учесть особенности рельефа. Горные пики, серпантины, перевалы… С другой стороны, Бродяга явно перемещается в многомерном пространстве и не факт, что ему вообще нужны привычные дороги.

— Сколько тебе понадобится времени на переброску? — спросил я, убирая ладонь от циферблата.

— Минута, — последовал невозмутимый ответ. — Даже меньше.

Ух, скорости прям зашкаливают.

— Тогда не будем задерживаться.

— Остальные жильцы дают согласие?

— Дают. Но можешь спросить у них для очистки совести.

Пока Бродяга ведёт незримый диалог с моими соседями, натягиваю футболку и достаю из шкафа тёплую фланелевую рубашку.

— Разрешение получено, — сообщил домоморф. — Вынужден предупредить, что при дальних перемещениях я не могу гарантировать наличие удобств. Газ, вода, электричество — всё это будет недоступно.

— Я понимаю.

— Хорошо.

Газовое пламя за решёткой конвектора потухло. Вместе со светильником на потолке. Я поспешил закрыть форточку и уставился в аморфное ничто, развернувшееся за окном. Лязг, скрежет и щелчки отсоединяющихся коммуникаций утонули в несмолкаемом ливне. А в следующую секунду шум дождя растворился… даже не знаю, как это назвать. Шорох песка? Нет, скорее пепла. Не поймёшь, пока не прислушаешься. Раньше я не обращал внимания на этот звук, а теперь…

Ну, меня просто ничто не отвлекало.

Я стоял один посреди остывающей комнаты, без света и компании в виде глупых малышей. И видел, что пространство закручивается в сложные конфигурации, напоминающие фракталы. Да, источника освещения не было… зримого источника. Многомерность мерцала сама по себе. Мертвенным серым светом.

На перемещение ушло сорок секунд.

Сто двадцать кэмэ за сорок секунд!

Дождь отступил. Я не сразу понял, что произошло, а когда понял, то криво ухмыльнулся. В окне сияли яркие звёзды, к горизонту тянулись заснеженные вершины гор. Бродяга замер на краю обширного плато, за которым клубилась мутная серая мгла. Мы сбежали от шторма, вскарабкались выше напластований туч и теперь наслаждались ясной октябрьской ночью. Луна показалась мне настолько близкой, что… протяни руку — и можно потрогать чёрные пятна морей.

Над Фазисом и предгорьями Кавказа шёл ливень.

Здесь этого не чувствовалось.

— Сергей! — в комнату без стука влетел Федя. — Ты видел?

— Что? — не понял я.

Мальчишка выглянул в окно.

— Отсюда не видно. Идём, покажу.

Пересекаем гостиную, выбираемся на балкон — и я выпадаю в осадок. Крутой горный склон, в который вмонтирована пасть неведомого чудовища. Жуткая, невообразимая тварь. Тени падают таким образом, что я не могу понять — то ли это летающий спрут, то ли бублик с глазами и щупальцами… Вся эта история вписана в шестигранник, расчерченный на сектора. Линии тянутся к чудовищу — центральному элементу композиции.