Книга Убийца на краю империи, страница 95 – Ян Бадевский

— Не надо оно вам, — вздохнул я. — Помочь ничем не сможете, а если возникнут проблемы… Чем меньше у вас инфы, тем лучше.

— Как знаешь. Но мы ведь туда на Бродяге отправимся?

Качаю головой:

— Нет.

— Нет? — брови морфистки поползли вверх.

— Постоянные переброски привлекут внимание соседей. Даже ночные переезды. Поэтому вы сидите здесь, а я куплю билет на дирижабль.

— А поезд не годится?

— Слишком далеко. Потеря времени.

Вот в такие минуты я жалею, что не выбрал телепортацию. Сейчас бы махнул в Баку за секунду. Эх, зажрались вы, батенька. К чудесам быстро привыкаете…

— Мы можем переехать. Что делать, если к нам привяжутся коммунальщики?

Этот вопрос я детально изучил, заглянув в юридическую консультацию. Фазис отличается своим ревностным отношением к частной собственности. Нельзя просто так взять и вломиться в чужой дом без разрешения хозяев. Надо поймать владельца жилья, переговорить с ним, получить объяснения, внести в протокол, соблюсти кучу формальностей, а затем… наложить штраф. Это самое популярное наказание в городе. Так что выселение за неуплату коммуналки нам не грозит в обозримом будущем. Зато грозит нездоровый интерес — вдруг кто догадается об истинной природе домоморфа?

— Не переживай, — улыбнулся я. — В дом никто не может влезть без вашего разрешения. Я уточнял. Не пускайте внутрь сотрудников муниципалитета — это всё, что от вас требуется. Буду звонить из таксофонов время от времени.

Утром я взял с собой пачку новеньких купюр и отправился на трамвае к побережью. Утопающая в зелени поликлиника смотрелась архаично и монументально — так выглядели больнички времён раннего СССР. По телефону мне сказали, что нужно пройти регистрацию и записаться на приём к дежурному целителю. Что я и сделал, терпеливо отстояв очередь. Есть вещи, которые в России не меняются. Одна из фундаментальных констант — очередь в поликлиниках.

Регистрируясь, я выдал адрес своего ПСП, даже глазом не моргнув. На меня завели бумажную карточку, причём все данные вписывались от руки. Выполнив эту часть квеста, я отправился на седьмой этаж с талоном в руках, где снова пришлось отстоять очередь. Ближе к полудню я переступил порог кабинета дежурного целителя — грузной тётки с выражением усталости на лице. Интерьер клиники, обшарпанные стены, бедная одежда посетителей, да и сам взгляд женщины недвусмысленно намекали, что учреждение в деньгах не купается. Я сразу спросил, сколько стоит справка для освобождения от занятий в гимназии Эфы. Удовольствие обошлось мне в тридцать рублей.

Через час я уже выходил с купленным билетом из здания аэровокзала.

Мой дирижабль отправлялся в Баку поздним вечером.

То, что я принял издалека за швартовочные мачты, на деле оказалось какими-то хитрыми антеннами. Подозреваю, что в этой реальности есть и диспетчеры — воздушные суда должны курсировать в разных коридорах.

Мой летательный аппарат опустился прямо на бетонное покрытие.

Издалека эта хрень напоминала НЛО.

Громадный пузырь с выдвинутыми пилонами, на которых вращались несущие винты. Складные крылья, хвостовое оперение… тоже с винтами. Корпус показался мне жёстким, а гондолы, как таковой, не было. Нижняя часть пузыря выкрашена в белый цвет, снабжена иллюминаторами, люком и откидным пандусом. Купол — бледно-голубой. Мне говорили, что взрывоопасным водородом дирижабли уже не накачивают. Только инертный гелий. Не знаю, слышали в этом мире про «‎Гинденбург» или нет, но выводы из прежних ошибок сделали.