Книга Синдикаты на краю империи, страница 121 – Ян Бадевский

— Сегодня вечером, — отрезал голос. — Или вон из моего дома.

Дверь открылась, выпуская разгневанного мужчину лет пятидесяти. Обрюзгшего, жирного, кавказской наружности. С густой чёрной бородой. Совсем не китайца. Громко хлопнув дверью, мужик уставился на меня.

— Ты кто такой?

Вместо ответа я шагнул вперёд и прописал уроду в солнечное сплетение. Коротким прямым ударом без замаха. Жиртрест повалился на плиты, хватая ртом воздух. Я подхватил его голову, нежно опустил на коврик, после чего взял в зажим указательный палец на левой руке. Слегка вывернул.

— Ух, блеать! — взвыл хозяин гестхауса, но я прикрыл ему рот ладонью.

— Ш-ш-ш. Сейчас ты молчишь, не перебиваешь. Иначе сломаю палец. Кивни, если понял.

В глазах хозяина появился испуг.

Он судорожно кивнул.

— Ты не будешь вязаться к этим людям со всякой ерундой, — сказал я. — Не станешь им вредить. Больше никаких повышений арендной платы. Понятно?

Мужик кивает.

— Ты не будешь выбрасывать их вещи, красть документы, угрожать и звать родственников на разборки. Никаких накруток на счётчиках. Сколько Алиса тебе платит?

Разжимаю упырю рот.

— Сто двадцать, — пробурчал хозяин.

— В месяц?

— Конечно.

— И что у неё там? Одна комната с санузлом? Без балкона?

— Есть балкон! — возмутился хозяин. — У меня хороший квартир!

От волнения мужик стал заикаться и говорить с характерным акцентом.

— Это дерьмовый район, — качаю головой. — Красная цена вне сезона — восемьдесят. Сейчас ты получишь от меня сотку и свалишь в закат. Узнаю, что навредил девушке или её отцу — тебе конец.

Вижу — нет понимания.

Пришлось слегка надавить на палец.

— Уууу! — взвыл хозяин, но я снова зажал ему пасть ладонью. — Фука.

— Я знаю. Мне говорили. Ещё раз: ты меня понял?

— Да.

Отпускаю палец, выпрямляюсь. Достаю из кармана мятые купюры — полтинник, две двадцатирублёвки и червонец. Небрежно швыряю на пузо клоуну.

— Я тебя предупредил.

Дождавшись, пока владелец апартаментов с кряхтеньем соберёт бумажки и ретируется к лестнице, я позвонил в дверь.

Раздались тихие шаги.

— Кто там? — спросила Алиса.

— Это Сергей. Из библиотеки. Можно с тобой поговорить?

Чай был крепким, хорошо заваренным, без сахара — всё, как я люблю.

От угощения я долго отказывался, но в итоге меня заставили съесть пару печенек и непонятный кубик, смахивающий на халву с изюмом.

Квартира Алисы выглядела весьма аскетично. Выкрашенные бежевой краской стены, минимум мебели. Причём мебель эта была старой и обшарпанной. Чего стоил один только рассохшийся сервант с каноничным сервизом внутри. Телевизора не было, зато на письменном столе расположился радиоприёмник. Оттуда доносились мелодичные звуки — передавали концерт классической музыки.

Скромная однушка с нишей, в которой находилась кровать Николая Филипповича, отца девушки. Этот мужчина не был ещё стариком, но выглядел неважно. Весь какой-то измождённый, уставший от жизни, с печатью обречённости на лице. Я не знаю, чем он заболел, но всё указывало на тяжёлую простуду.

Николай Филиппович сидел в кресле, укутавшись красным шерстяным пледом. Мы с Алисой — на неудобном и скрипучем диване. Стол я придвинул сам, без помощи хозяев.

Думаю, эту квартиру можно назвать прообразом студии. Кухня совмещена с жилым пространством и обеденной зоной, под окном — вездесущий конвектор. Я заметил, что сейчас устройство работает на минималках — в комнате довольно прохладно. Ну, этого следовало ожидать. Бедные люди на всём экономят.