Книга Синдикаты на краю империи, страница 14 – Ян Бадевский

— Ага, — я с интересом покосился на чёрные набалдашники. — Тут их три. Один скорость переключает. А два остальных?

— Ручной тормоз. Акселератор.

— А педали?

— Фрикцион и ножной тормоз.

— Я так понимаю, ключ зажигания вы не используете.

Райнер выдохнул.

— Иванов, ты мёртвого достанешь. Вылезай.

— Как?

— Представь, что элементы управления отваливаются. Перестань отдавать ки.

Звучит, как два пальца об асфальт.

Я мысленно отбросил джойстики.

В реальности браслеты разомкнулись, позволяя мне разжать пальцы и оторвать ладони от тёплого обрезиненного пластика. Устройства плавно опустились на пол, игнорируя законы гравитации. Улеглись в специальные ячейки.

Мне захотелось получше изучить приборный щиток, но куратор злился. Тут ничего удивительного — ему Гриднева тестировать, а потом везти нас обратно в гимназию. А ещё ж отчёты руководство потребует, без этого никак.

Нехотя выбираюсь из кабины.

Веет от этих механикусов… мощью и разрушением. Даже устаревшая модель впечатляет. Так и видишь в своём воспалённом воображении, как трёхметровые исполины истребляют на поле боя вражескую конницу, подтянувшиеся к городским стенам катапульты… Хотя, какие нахрен катапульты? Наверняка их инквизиция запретила, как и другие торсионные машины. Да и конница не нужна при наличии моторизованных соединений.

Блин, я же не представляю, как ведутся современные войны. От слова «совсем». Вот есть у них дирижабли, роботы эти с бензопилами… А ещё что? И как всё это взаимодействует друг с другом?

Надо бы книжки почитать умные.

Или добраться до диафильмов.

Наверняка в библиотеке имеются диафильмы с кадрами военной хроники. Вряд ли это всё засекретили. Ну, и документальное кино никто не отменял.

Интересно, в этом мире есть боевики?

Спрыгнув на асфальт, я отошёл на почтительное расстояние от меха и стал наблюдать за действиями Гриднева. У которого, к слову, вообще ничего не получалось. Поначалу. Намучившись со сменой конфигурации, как это назвал Райнер, староста в итоге ухитрился шевельнуть рукой исполинского робота. И озвучил время отклика. Четыре десятых. Вдвое хуже, чем у меня.

Как ни крути, а Барский — звёздочка.

Хоть сейчас упаковывай в кабину и перебрасывай в одну из горячих точек планеты.

Есть чему поучиться, ага.

* * *

Визит в библиотеку назревает давно. Но ещё больше меня влечёт информация, недоступная мещанам. Взять, например, Чёрное Око. На каждом углу про них не трубят, в газетах не пишут. Радио и телевидение полностью игнорируют тайные общества. Словно их и нет вовсе. А ведь эти структуры подрывают устои, угрожают стабильности. Значит, кто-то следит за ними, накапливает информацию. Эта информация должна где-то храниться. Какие-нибудь клановые архивы.

Ясен пень, в архив Великого Дома мне не попасть.

Сейчас.

Но это не означает… Да ничего не означает. Для человека, умеющего проходить сквозь стены, запертая дверь — условность. А с Чёрным Оком я хлебну горя, помяните моё слово. Враги, знающие о тебе всё или многое, но при этом скрывающиеся в тени — это неприятно. Я бы даже сказал, опасно.

Размышляя таким образом, я ехал домой.

Экскурсия на полигон подошла к концу, нашу группу высадили возле гимназии. Ребята притихли — большинству не понравился результат тестирования. Изредка я ловил на себе оценивающие взгляды.