Книга Отступник на краю империи, страница 109 – Ян Бадевский

Меня же подстерегало древнее зло в виде устного зачёта по этикету.

Припарковавшись по привычке неподалёку от «Батоно», я поспешил в гимназию и у самых ворот столкнулся с Ираклием.

Мой приятель выглядел унылым и подавленным.

— Ты чего? — весело поинтересовался я. — Завтра же каникулы.

— Угу, — буркнул Кучеряшка. — А на завтрак — всякие водоросли и мидии. Пост начался, братан.

Несмотря на пост, все мои одноклассники были в наличии. И, само собой, пришла Маро. До обеда мы почти не сталкивались, но я всё время ловил на себе взгляды бессмертной. Откровенного разговора было не избежать, но пересечься мы смогли только на большой перемене. После обеда, на котором большая часть блюд состояла из морепродуктов.

Не сговариваясь, мы отделились от общего потока гимназистов, чтобы подняться на крышу.

Дул пронизывающий ветер.

Мы оба не позаботились о пальто или куртках, потому что не было времени на спуск в гардероб.

— Что будешь делать? — сходу спросил я.

— Ничего, — девушка пожала плечами. — Ты меня спас. И если хочешь жить такой жизнью… ну, это твоё право. Я сделаю всё, чтобы клан ни о чём не узнал.

— Они спрашивали обо мне?

— Конечно.

— И?

— Я сказала, что ты скрыл лицо балаклавой. Как ты уничтожил пилота, я не видела. Про кусаригаму… да, ты пользовался именно ей. Они бы и так догадались. У нас хорошие криминалисты.

Облокотившись на ограждение площадки, я посмотрел вдаль.

Небо было чистым, но ветер усиливался. Не удивлюсь, если принесёт дождь на три или четыре дня. Это же декабрь. Хотя… со средней полосой не сравнить. Вон, куча зелени.

— А что с твоим отцом? — задал я неудобный вопрос.

— Долгая история, — улыбнулась Маро.

— У нас есть минут десять.

— Если вкратце… нет у меня никакого отца. Они с мамой давно умерли. Я — единственный представитель своего Рода и его глава по совместительству.

— Даже так… И зачем тебе это враньё?

— Я же не спрашиваю, почему ты притворяешься школьником, а сам промышляешь… вот этим вот всем. Но отвечу на твой вопрос. Людям проще со мной общаться, когда они видят юную девушку и рисуют в голове образ её родителей. Никто не хочет представлять бездну прожитых мной лет.

— И что, ты ни разу не была замужем? Не рожала детей?

Вопрос предельно бестактный. Но Маро знала обо мне гораздо больше, чем ей положено. А я не знал о своей собеседнице ничего.

— Была, — нехотя признала бессмертная. — Несколько раз.

— А дети?

— Умерли.

Твою мать.

Маро следила за моей реакцией. Вот только меня ничуть не шокировали эти признания. Я сам прошёл через все эти мучения, помноженные на двадцать. Первые перерождения очень болезненны, потом привыкаешь. Человек не должен быть один. Так можно совсем свихнуться. И раз за разом мы наступаем на одни и те же грабли, потому что такова наша природа. Будь она иной, я перестал бы считать себя человеком. Сейчас при воспоминании о близких, которых я похоронил, у меня возникает светлая грусть. Они были, их никто не заберёт из моей памяти. Но я вынужден жить и двигаться дальше.

— Не отталкивает? — уточнила Маро.

Качаю головой.

— Ты странный, — констатировала бессмертная, которую я привык называть «девушкой». — Обычно меня считают каким-то…

— Чудовищем? — подсказал я.

— Вроде того. Я как черепаха, прожившая не одну сотню лет. Разное повидала, с разным столкнулась. И мне, как ты понимаешь, не о чем разговаривать с этими малолетками. Они… как дети. Несмышлёные младенцы… И даже хуже. Сложно объяснить.