Книга Род на краю империи, страница 112 – Ян Бадевский

Блондинка посмотрела на меня, как на сумасшедшего.

— Так и передать?

— Именно, — я вернул бумажку.

— Я думаю, ты уже навёл справки, и знаешь, что из себя представляет Род Бестужевых. А ещё понимаешь, какие финансовые возможности есть у Дягилева.

— Очень хорошо понимаю. Боюсь, упомянутые господа не совсем осознают, с кем они столкнулись. И какие возможности есть у МЕНЯ.

— Ну, тебе решать, — Аня очаровательно улыбнулась. — До встречи!

Я же с обречённым видом открыл дверь в тренировочный зал. Там меня уже дожидались аристократки, одна из которых смотрела на меня гневно и с претензией.

День удался…

* * *

— Держи, — я показал Феде бумагу, на которой было налеплено множество печатей и штампов. — Сынок.

Оружейник дрейфовал от одного края бассейна к другому на надувном матрасе. Пузо, на мой взгляд, за полтора летних месяца округлилось ещё больше, а чёрные очки-звёзды придавали пареньку комичное выражение.

— Что это? — толстяк начал лениво подгребать к бортику.

— Акт об усыновлении, — ответил я, заваливаясь в шезлонг и бросая документы на низкий столик. — И свидетельство о принятии в Род на правах наследника.

— Шутишь? — от неожиданности толстяк свалился с матраса в воду, подняв тучу брызг. До принесённых мной бумажек, к счастью, ничего не долетело. — Ты серьёзно?

— Сам посмотри. Только не трогай мокрыми руками, вот полотенце.

Федя доплыл до бортика, выбрался на горячие плиты и схватил брошенное махровое полотенце. Вытер голову, лицо и руки, приблизился ко мне и схватил бумаги.

В глазах паренька промелькнула искренняя радость.

— Ты серьёзно? Я теперь Фёдор Иванов?

— Барон Фёдор Иванов, — уточнил я. — Титул уже выписан, а жетон опять надо переделывать. Сгоняешь на Монетный с Джан, подашь прошение, тебе сделают в ускоренном режиме за неделю.

— Круто! Я твой официальный наследник? Если ты помрёшь, всё станет моим?

— Не дождёшься, — хмыкаю в ответ. — У меня на повестке дня бессмертие. Раздобуду Абсолют — и плакали твои сопливые мечты.

— Подстава, — протянул мальчишка.

А затем шагнул ко мне, наклонился и крепко обнял. От неожиданности я притянул паренька к себе и ткнулся головой в мокрую шевелюру.

— Ну-ну, — выдавил я.

Мы часто подначивали друг друга, играли в нерадивого ребёнка и злого воспитателя, но это всё показное. Как-то само собой получилось, что Федя стал частью моей семьи. Не по крови, а по духу. Потому что о какой крови можно говорить, если я сам занимаю чужое тело?

Толстяк уселся в соседний шезлонг и задал щекотливый вопрос:

— А если у тебя появятся свои дети? В будущем? Что делать будешь?

— Напишу завещание, — отмахнулся я. — Всем достанется в равных долях, без всей этой аристократической хрени со старшинством.

— Справедливо, — кивнул мальчишка.

И он действительно так считал.

Я в очередной раз убедился, что жизнь со мной сделала оружейника взрослым не по годам. А может, он всегда и был таким — смышлёным, тоскующим по нормальной семье, хорошо понимающим «политику партии». И своим в доску, чего греха таить.

Мы сдружились.

И готовы были стоять друг за друга горой в любых обстоятельствах.

— Вот что, — мальчишка приподнялся на одном локте и посмотрел на меня сквозь очки. — У меня за время нашего сотрудничества куча бабла скопилась, так почему бы не передать его Роду? То есть, тебе.