Книга Сила на краю империи, страница 107 – Ян Бадевский

Так вот, Джан научила меня тонкому искусству распознавания конструктов.

Первый признак — это присутствие человека, нарушающего закономерный ход событий. Вот, например, отцу Симеону совершенно нечего делать в сюжете, затрагивающем одну из моих инкарнаций. Разум может выкинуть и не такое, поэтому в игру вступает второй признак — осмысленный диалог. А третий, и самый важный признак, — ощущение чужеродности. Подсознание чувствует внедрение, и жертву накрывает тревогой. Именно тревогой, не паникой.

Должны присутствовать все пункты.

Но даже это не запускает осознанность, потому что у вас нет соответствующих морфических навыков. А хуже всего то, что вы не можете проснуться, если заперты в чужом конструкте. И да, время там может тянуться хоть до бесконечности, это субъективное восприятие.

Я понял, что происходит.

Захотел проснуться.

И не смог.

— Нет, не получится, — успокаивающе произнёс инквизитор. — Над этим конструктом работало несколько человек. Все они разбросаны по миру, и тебе кажется, что я приехал один.

Сосредоточившись на голосе, я понял, что он принадлежит человеку, спустившемуся в трюм по деревянному трапу. Мои глаза почему-то не могли привыкнуть к темноте, и я видел перед собой чёрное пятно. Отец Симеон присел на корточки.

— Вы обошли защиту Бродяги, — признал я.

— Было не просто, — согласился инквизитор. — Домоморфы отлично справляются с любыми попытками внедрения в своё пространство и защищают хозяев даже во сне. Поэтому мы работали, не покладая рук. Создали плетение иллюзий настолько правдоподобных, что они не вызвали подозрений у машины.

— Бродяга улавливает векторы силы.

— Конечно. Но ты невнимателен, Сергей. Мы собирали этот конструкт втроём, и векторы сбились. Домоморф не может вычислить направление атаки.

Я промолчал.

Происходящее мне сильно не нравилось, и лучший способ прекратить это дерьмо — проснуться. Но… не получалось. Симеон наблюдал за моими потугами. Я не мог видеть его улыбку, но понимал, что противник доволен.

— Зачем это всё? — спросил я.

Мозг лихорадочно соображал. За основу взят сюжет из моего прошлого. Следовательно, инквизитор знает кто я и откуда. Он не читает мысли, как и другие морфисты, но может раскручивать образные цепочки. Подбрасывать картинки, вынуждать меня думать о тех или иных вещах, добывать таким образом сведения. По схожей схеме работает Джан, когда извлекает из параллельных миров заказанные чертежи.

— Видишь ли, я навёл о тебе справки. Выяснил правду о родителях. Понял, какую схему сотрудничества предложил тебе князь Трубецкой. Неужели ты всерьёз считаешь, что инквизиция может не заметить пропажи отряда карателей? Такие отряды просто так не исчезают. Они не могут пойти за солью и не вернуться. И подозреваемый номер один, естественно, ты.

— Допустим. Что дальше?

— Обрисую положение, в которое ты попал. Джан Курт отправилась куда-то далеко и не может тебе помочь. Бродяга думает, что всё в порядке. Проснуться ты не можешь, выставлены блоки. И да, если мы захотим, то убьём тебя прямо здесь, потому что в команде работает боевой морфист.

Последняя фраза дала проблеск надежды.

Симеон не знает о существовании Ярика.

Но Ярик, к сожалению, не получал приказа следить за мной, и на его вмешательство тоже рассчитывать не приходится.