Книга Сила на краю империи, страница 116 – Ян Бадевский

Жилой комплекс спал.

Я не люблю лифты, и у меня для этого есть веские основания. Во-первых, они иногда застревают. Во-вторых, издают звуки. Конечно, я никого не планирую убивать, но звуки в моей профессии — это всегда зло. Чем их меньше, тем лучше. Поэтому я отправился вниз пешком, проклиная датчики движения и вспыхивающие по пути лампы. Надеюсь, морфист поселился здесь один, и меня не ждёт толпа карателей со штурмовыми винтовками наперевес.

Примерно на середине пути делаю перекрытия прозрачными.

Всматриваюсь в изломанную шахту подъезда сквозь лестничные марши. Ни единой живой души. Сейчас глубокая ночь, утром люди отправятся на работу, в школы и детские садики. Есть категория жильцов, именуемых алкашами, эти могут гудеть до утра, но в ЖК всё спокойно. Район не дешёвый, а эти дегенераты обитают преимущественно в обшарпанных панельках.

Останавливаюсь перед нужной дверью.

На площадке шесть квартир, тамбуров нет. Везде тихо. Делаю стены прозрачными и осматриваю квартиру, в которой жил морфист. Типичная служебная квартира — полупустая, с вместительными шкафами-купе и большим количеством кроватей. Трёшка. Здесь может разместиться целый отряд из восьми-девяти человек, если возникнет необходимость. Думаю, и раскладушки где-нибудь припасены.

Инквизитор умер на кухне.

Кресло, взятое из сновидений отца Симеона, располагалось в гостиной, вот только мужик решил поработать за кухонным столом. Не знаю, что там у него случилось, разрыв сердца или кровоизлияние в мозг. Тело завалилось на столешницу, и создавалось впечатление, что инквизитор просто уснул. Гадство. Я никогда не слышал о морфистах, умеющих спать, собирать конструкты и одновременно оперировать досками-артефактами. Это какой-то новый уровень.

Просачиваюсь в квартиру.

Ступаю неспешно и аккуратно, пальцы правой руки лежат на рукояти меча. Дышу размеренно. Однако все чувства обострены. Не стоит забывать про каббалистические ловушки и всякие сторожевые артефакты.

В квартире погашен свет.

Морфист работал в кромешной тьме, хотя и не завесил шторы.

Остановившись в шаге от покойника, я отнял пальцы от меча и приложил их к шее святоши, чтобы проверить пульс. Не бьётся. Само собой, я в перчатках. Не хватало ещё навести на след провидцев Супремы.

Доска Уиджи, так я назвал это устройство за неимением аналогий, частично была придавлена телом. Мужик завалился на механизм, даже не успев вытащить из него пальцы. Когда наступила смерть, артефакт вытолкнул из себя плоть, но мне пришлось поднапрячься, чтобы извлечь из-под морфиста оборудование. Тонкость была в том, чтобы поза мертвеца осталась прежней.

Хорошо, что у меня есть читерские приёмчики в арсенале.

Делаю артефакт проницаемым, позволяю ему провалиться сквозь стол и подхватываю внизу, снова вернув материальность.

Красота!

В моих руках — аппарат, способный нанести реальный вред домоморфам. Я не понимаю, как это работает, почему удалённое оперирование может привести к поломкам внутри мыслительного ядра разумных машин. Технологии за гранью. Так или иначе, воздействие осуществлялось на физическом плане, но удалённо. И с помощью работающего в сонном конструкте морфиста.

Хитрое, мать его, колдунство.

Доска в ширину сопоставима с планшетом из моего мира. Поскольку зрение адаптировалось к темноте, я могу неплохо разглядеть этот механизм. Полукруг, срезанный с одной стороны. Выпуклости, подозрительно напоминающие кнопки и отмеченные неизвестными символами. Абсолютно ровное, гладкое на ощупь, подобие экрана, в которое инквизитор погружал пальцы.