Книга Пламя у границ империи, страница 17 – Ян Бадевский

— Пусть идут в жопу, — беззлобно ответил Трубецкой.

— Мы так и ответили, — усмехнулся Аракчеев. — Но в цивилизованной дипломатической форме.

— Что-нибудь ещё? — сменил тему лидер.

Аракчеев продолжил доклад:

— Персии выдвинут ультиматум. Отказ от военно-политического курса на Россию и Небесный Край, снятие торгового эмбарго с Нумидии, передача части провинций Халифату. Невыполнение одного из этих пунктов приведёт к вторжению.

— Что персы?

— Обратились к нам за помощью. Неофициально. А к Москве — очень даже официально. Просят ввести миротворческие силы.

— Медведи не смогут этого сделать, — резонно заметила герцогиня. — Без всеобщей поддержки.

— Так Волки откололись, — хмыкнула Наталья Андреевна. — Они у нас главные обиженки.

— А вот здесь вы ошибаетесь, герцогиня, — покачал головой Аракчеев. — Как стало известно, князь Волконский всё же изъявил желание приехать и обсудить ситуацию. Вот только, боюсь, нам не понравится состав делегации.

— В смысле? — настала очередь Трубецкому удивиться.

Аракчеев посмотрел на Брема.

Эсбэшник обречённо заговорил:

— Клан Волков недавно укрепился. Княжеский Род Чхеидзе прибыл в Сибирь и принёс вассальную присягу Волконским. Кроме того, в состав делегации включён Арнольд Гамов, старший сын… экс-начальника СБ.

— Разве их всех не перебили? — удивилась герцогиня.

— Труп Арнольда не смогли найти, — помрачнел Брем. — Судя по всему, он — последний в Роду.

— Но у него же были дети, — вспомнил Трубецкой. — Дочка и сын.

— Они-то как раз и мертвы, — сообщил Брем. — Мертвее не бывает.

Я начал ловить сочувствующие взгляды.

— Что? — демонстрирую абсолютную невозмутимость. — Сунется — умрёт.

С Родом Гамовых у меня давние счёты. В тот день, когда я отжал у Трубецких своё баронство и вступил в клан, бывший начальник службы безопасности решил сразиться со мной на арене. Умер, естественно, не я. Ни секунды не сомневаюсь, что Арнольд затаил злобу и хочет отомстить. Вот только Гамовы участвовали в перевороте, были вырезаны под корень и лишились всего. Ну… всего, что находилось в Фазисе. Я очень удивился бы отсутствию заначек в банках Ганзы и активов за пределами России.

Так или иначе наследник Гамова не спешил с ударом. Либо приходил в себя после сокрушительного поражения, либо полагал, что месть — блюдо, которое подают холодным.

И вот он приезжает.

Сомневаюсь, что с мирными целями.

А вот реакция князя Трубецкого была неожиданной. Вряд ли он горел желанием здороваться со старыми врагами, которые намеревались его свергнуть. При этом хорошо понимал подтекст включения предателей Эфы в делегацию Волков. Конкурент хотел продемонстрировать очевидное: Трубецкие теряют влияние, Волконские его наращивают. И как бы не складывалась международная обстановка, отношения между Фазисом и Никополем всегда будут натянутыми. Но… Николай Филиппович совершенно не переживал. Напротив — радовался.

Эту метаморфозу заметили и остальные.

— Чего мы не знаем, Коля? — вкрадчиво поинтересовался Богратион.

— Эх, друзья. Всё это время нас преследовали неудачи, и, готов биться об заклад, многие утратили веру в своего лидера, — высокопарно произнёс Трубецкой. — Но вы же не думаете, что я позволял нашим врагам спокойно укрепляться за счёт этих огрызков?

Богратион хмыкнул.