Книга Возвышение на краю империи, страница 61 – Ян Бадевский

— Ну, здравствуй… новый Федя.

Оружейник вздрогнул и чуть не выронил связку сарделек. Кефир, отиравшийся у ног своего хозяина, сверкнул жёлтыми глазищами и с укоризной посмотрел на меня. Но жевать при этом не перестал.

— Ты чего не спишь? — удивился мальчонка.

— Решил проверить твою силу воли.

Федя виновато потупился.

Холодильник подсвечивал его силуэт, но выражение лица я не мог рассмотреть.

— Можешь доедать, — великодушно разрешил я. — Завтра тебе пригодятся лишние калории.

— Зачем? — насторожился толстяк.

— Мы отправляемся на утреннюю пробежку.

Федя бросил красноречивый взгляд на окно.

Там, за пределами нашей усадьбы, начинался апокалипсис.

— Не переживай, — на моём лице появилась зловещая ухмылка. — Вопрос будет решён.

Есть бутерброд как-то перехотелось.

* * *

Я сдержал данное слово.

В шесть утра провинившийся мальчишка был извлечён из постели и отправлен на спортивно-исправительные работы. По периметру первого этажа я проложил узкую галерею с односторонним остеклением. Мы бегали с комфортом, хотя толстяк недовольно сопел. Примерно через тридцать кругов перешли на шаг.

— Куда это мы идём? — Федя вдруг осознал, что я веду его в «неправильное» место.

Створки дверей бесшумно раздвинулись.

Под потолком додзё вспыхнули матово-белые панели.

— Не отказывай себе ни в чём, — я радушно провёл рукой, охватывая «игровую площадку». Тем временем, галерея исчезала в вихре изменений. Бродяга раздвигал стены и перекраивал отопительную систему. — На завтрак у нас груши.

— Какие? — очумел Федя.

— Боксёрские, — хмыкнул я. — Но сначала разминаемся, растягиваемся. В программе будет шест и манекен — это в качестве основного блюда. А на десерт — основы фехтования на рапирах.

Федя застонал.

Примерно через час, когда оружейник валился от усталости, я сообщил об окончании тренировки. Обливаясь потом, толстяк отправился в душ.

Завтракали мы в уже привычной компании друг друга.

Федя не очень-то был рад овсянке с бананами и отварному яйцу, но кого волнует чужое горе? Зато Джан чувствовала себя превосходно, много болтала и рассказывала о том, что курьер уже отправился к Мещерскому с бумагами.

Я не рассчитывал на быстрый результат.

Если честно, я почти не верил в реальную сделку с князем. Всё это выглядело так, словно амбициозный и безмозглый юнец пытается влезть в сферу, которая за пределами его понимания. Ни один уважающий себя вольный аристократ не пойдёт на подобные риски.

Возникает логичный вопрос.

Почему я не обратился к отцу?

Тоже влиятельная личность, между прочим. Да, входит в московский клан, но… Меня смущало в этой истории слишком многое. И прежде всего — я не верил, что отец пойдёт против политики Медведей. Я, как ни крути, всего лишь бастард. А производственные мощности у Долгоруковых постоянно увеличиваются. Они заинтересованы в расширении рынков сбыта, а не в конкурентах-выскочках.

После обеда я занялся изучением эффективности новых филиалов «Стрижа». Разумеется, я не читал детализированные отчёты — Аркусы подготовили сводный. По всем пунктам выходило, что мы прекрасно себя чувствуем в Эривани и Баку, неплохо в Тифлисе. В Екатеринбурге тоже открыто представительство, заключены первые контракты, но о доходах пока судить рано. А вот в Тавриде наше положение… как бы это помягче выразиться… хромает.