Книга Тень на краю империи, страница 19 – Ян Бадевский

Ланистер отпрыгнул с удивлением, мелькнувшим в глазах. Его математика дала сбой. В его расчётах не было этой безумной, почти самоубийственной агрессии.

Теперь я диктовал условия. Мои атаки потеряли свою классическую форму. Они стали короче, резче, почти уродливыми. Я не рубил, а колол рукоятью в горло, бил локтем в раскрывшуюся защиту, цеплял его клинок своим, пытаясь вырвать оружие. Я дрался не как воин, а как загнанный зверь, внезапно вспомнивший, что у него есть клыки. Я использовал каждую мышцу, каждый сустав, каждую кость как оружие. Дыхание стало хриплым свистом в ушах, мышцы горели огнем, но я не чувствовал усталости — только ледяную ярость и предельную концентрацию.

Ибрагим отступал, парируя мои бешеные атаки. На его лице впервые появилось напряжение. Он пытался восстановить контроль, вернуть бой в привычное русло, но я уже ломал его схему, внося в неё хаос двухтысячелетней ненависти.

И наступил тот самый миг. Ланистер пошёл на обманный выпад, рассчитывая, что я клюну и откроюсь для его коронного двойного замаха. Я клюнул. Я сознательно подставил плечо под удар его левого тесака, приняв его всей массой. Боль, оглушительная и яркая, пронзила меня. Но я не отшатнулся. Наоборот, я поймал его руку с тесаком, прижал ее к своему окровавленному плечу — и это был не блок, а захват. Цепкая, мёртвая хватка.

На долю секунды Ибрагим замер, поражённый. Его правая рука с другим тесаком была свободна, но он не мог использовать ее эффективно — я был слишком близко.

И в этот миг полного замешательства мой правый тесак, который до этого безвольно висел в руке, совершил последнее, отчаянное движение. Не широкий взмах, не мощный рубящий удар. Короткий, резкий тычок острием. Он остановился в сантиметре от чужого горла.

Тишина.

В додзё было слышно только моё хриплое, сбитое дыхание. Из раны на плече сочилась горячая кровь, пачкая пол. Я стоял, всё ещё сжимая чужую руку с тесаком, держа свой клинок у шеи ланистера.

Ибрагим Таиров медленно опустил свой свободный тесак. Его пронзительный, оценивающий взгляд сменился на другой — уважительный и задумчивый.

— Интересно, — тихо произнёс он, и в его голосе не было ни злобы, ни разочарования. — Очень интересно.

Я отпустил его руку и отступил, едва держась на ногах. Победа. Грязная, некрасивая, добытая на самом пределе и ценой собственной крови. Но победа.

Он смотрел на меня уже не как на пешку. А как на силу, которую его математика пока не могла описать. И в этом был главный выигрыш.

Или проигрыш.

Дремавшие во мне эмоции, запорошенные пеплом перерождений, взяли верх над рассудком.

— Почему ты не применил Дар? — вырвалось у мастера Мергена.

Маро подбежала ко мне, бросив гневный взгляд на Таирова, начала осматривать плечо.

— Надо перевязать! Бродяга, позвони целителю!

Я покачал головой.

Раны затягивались очень быстро.

— Какой там у вас ранг? — ланистер смотрел на меня с возрастающим интересом. — По документам второй, если мне память не изменяет. А если забыть про документы?

— Не ваше дело, ланистер.

Ярость схлынула.

Теперь я испытывал раздражение.

Этот урод заставил меня… Что? Вспомнить прошлое? Почувствовать себя живым? Не допотопным реликтом, а обычным человеком?

— Вот! — Таиров посмотрел на бессмертную. — Взгляни, Маро. То, что я говорил по поводу скрытых резервов. Они могут быть задействованы, если у человека появилась мотивация. В данном случае — ярость.