Книга Тень на краю империи, страница 47 – Ян Бадевский

— Выполняй, — разрешил я.

Начались привычные манипуляции по запуску давно законсервированных систем. Бродяга скользнул к выпуклой формации комплекса, одновременно втягивая в себя щуп. Выдвинул стыковочную трубу, подключился к техническому люку, а затем вырастил по всему ободу дополнительные отростки. Кабинет, да и все внутренние помещения, вновь сместились и поменяли очертания, когда дисколёт превратился в полусферу и намертво врос в чёрную поверхность. Ещё секунда — и мы намертво вросли в глыбу. Теперь ничто не могло оторвать домоморфа от комплекса. В глубине под моими ногами раскрылась диафрагма, выпуская на волю ремонтный модуль.

Я связался с Администратором, но тот уже принял на себя управление.

АРМ начал действовать, скользя по туннелям комплекса, словно крыса из нержавеющей стали.

Материал, из которого были сделаны внешние блоки научного центра, менял свойства автоматически. Главной целью, как мне сообщил Бродяга, являлась маскировка. Днём фасады отражали свет, сливаясь со снегом и льдом, ночью всё это темнело, шифруясь под базальт. А ещё над ущельем раскинулось искажающее поле — оно мешало наблюдателям с воздуха рассмотреть истинную картину происходящего. Впрочем, я сомневаюсь, что сюда залетают человеческие дирижабли. На многие километры вокруг нет ни единого признака жилья. Ни городов, ни монастырей, ни захудалых посёлков.

На непостижимом уровне я ощутил происходящие изменения.

Глыбы, которые на самом деле являлись внешними элементами упрятанного в горы исследовательского центра, сместились со своих мест, немного изменили очертания и как бы ожили.

Внутри горного комплекса что-то происходило.

Минут через пятнадцать я связался с Администратором и уточнил текущее состояние дел. АРМ запустил большую часть подсистем, включая климатический контроль и освещение, но работа ещё продолжалась. Мне разрешили доступ в Атриум Прибытия.

«Доступ открыт, — голос Бродяги прозвучал в сознании. — Но будь готов. Атмосфера внутри соответствует внешней среде. И… там нет гравитации».

Люк в полу кабинета бесшумно раздвинулся, открыв темноту, пахнущую озоном и вековой пылью. Я кивнул Хорвен. Гончая мгновенно скользнула в отверстие, её щупальца оттолкнулись от невидимых опор, и она исчезла в темноте. Я последовал за ней, оттолкнувшись от края люка.

Провалиться в невесомость — это необычное ощущение. Земля уходит из-под ног в прямом смысле, и ты остаёшься один на один с пустотой. Холодный воздух обнял меня, заставив вздрогнуть. Я включил тактический фонарь на плече. Луч света прорезал тьму, выхватывая из небытия фрагменты непостижимой архитектуры.

Мы были в Атриуме Прибытия.

И он был колоссальным.

Мой луч не достигал ни противоположной стены, ни куполообразного свода, теряясь в бездонной черноте. Стены, пол и потолок — эти понятия здесь теряли смысл — были сложены из того же тёмного, поглощающего свет материала, что и глыбы снаружи. Но здесь, внутри, поверхность была испещрена сложнейшими барельефами, напоминающими то ли схемы ДНК, то ли звёздные карты. Они тянулись на сотни метров, и их масштаб подавлял.

В центре этого гигантского пространства, прямо перед нами, парил Коммуникационный Шпиль. Внешне он напоминал кристалл, выросший в невесомости, многогранный и идеально симметричный. От кристалла исходило то самое низкочастотное гудение, которое я чувствовал снаружи, но здесь оно было в разы сильнее. Вибрация пронизывала всё тело, отдаваясь в зубах, и казалось, что гудит не объект, а само пространство вокруг него. Шпиль медленно вращался, и его грани вспыхивали изнутри тусклым синим светом, словно по ним пробегали заряды энергии.