Книга Шторм в сердце империи, страница 61 – Ян Бадевский

— Задача? — подобрался диверсант.

— Убей всех, кого встретишь.

— Понял. Разрешите выполнять?

— Разрешаю. Бери тот, что восточнее и выше на полкилометра.

Криво ухмыльнувшись, Мусаев подёрнулся помехами. Контуры моего диверсанта исказились, как это всегда бывает при переходе в многомерность.

Дождавшись полного исчезновения товарища, я потянулся к Расширителю.

И в этот момент по коридорам «Пилигрима» вновь прокатился сигнал тревоги.

Нервы у меня крепкие, но даже я непроизвольно дёрнулся. По логике вещей, мы с Мусаевым сейчас должны превратиться в неуловимых мстителей и всех нагнуть, что же могло пойти не так?

Ожил динамик интеркома:

— В коридорах вражеские прыгуны.

Других пояснений и не требовалось.

В отличие от нас, противник пошёл на оправданный риск — и спустил с большой высоты «подарки».

Резко развернувшись, я сделал переборки дирижабля прозрачными. Прямо за дверью каюты взорвался кровавый вихрь — это Хорвен атаковала одного из людей Гамова. Гончая всегда действует наверняка. Рывок, расплывчатые движения щупалец, и жертва украшает стены своей кровью. И не только кровью…

Я просочился в коридор, успев отметить местоположение ещё двух прыгунов.

Бесшумно извлёк меч из трости.

— Молодец, детка, — похвалил я гончую. — Так держать.

И в эту секунду Демон опустил рубильник.

Ки перестала циркулировать, стены утратили прозрачность. Откуда-то с нижней палубы послышался звон стали, сопровождаемый криком.

Я метнулся в сторону кормового трапа.

По моим прикидкам, один из диверсантов телепортировался к двигательному отсеку, войти в который можно, спустившись по ступенькам трапа.

Честно, я был уверен, что этот тип собирается испортить нам движки. Но упырь решил подняться на третью палубу. Видимо, командир поставил цель — захватить рубку.

Мой противник утратил возможность телепортироваться.

А я не мог манипулировать проницаемостью.

Поэтому, как только голова диверсанта показалась над линией пола, метнул меч.

Острый клинок со свистом рассёк воздух и вошёл в висок прыгуну. Лезвие у меня острое, так что меч пробил голову врага насквозь и застрял по самую рукоять. Ноги мужика подкосились, и он с грохотом скатился вниз.

Приблизившись к проёму, я заглянул в тамбур средней палубы.

Зрелище было жутковатое.

Череп диверсанта развалился, мой клинок валялся на полу в луже крови. Сам горе-боец лежал в неестественной позе с переломанными ногами.

— Хорвен! — рявкнул я. — Охраняй рубку!

Гончая не могла ответить, но я был уверен, что меня услышали.

Спустившись вниз, я поднял меч. По пальцам стекала чужая кровь, рукоять была липкой. И очистить оружие привычными техниками я не мог.

Тамбур был сквозным.

Отсюда можно было спуститься на нижнюю палубу, к грузовому отсеку, попасть к двигателям или выйти через вторую дверь в коридор второй палубы.

Вибрация и шум давили на нервы.

Открыв тяжёлую дверь машинного отделения, я заглянул внутрь. Оба механика, главный и его помощник, были на месте. Следили за индикаторами, переговаривались жестами. Из-за шума мужики носили здоровенные наушники, и то не факт, что это помогало. Да уж, работёнка… Надо будет им премию выписать после войны.

Прислушавшись к звукам первой палубы, я решил, что там всё чисто.

Плюс, когда я просвечивал стены, никакими диверсантами внизу и не пахло.