Книга Шторм в сердце империи, страница 70 – Ян Бадевский

— Чёрта в рубку, — продолжил я распоряжаться. — Снижайся и готовь аппарель к сбросу.

— Какому ещё сбросу? — очумел Лютый.

— У нас же четыре меха, — улыбнулся я. — А вообще, мне пора прогуляться в гости к хозяину имения. Вдруг он самовар поставил, кренделя зарядил. Некрасиво заставлять ждать важного аристократа.

Демон криво ухмыльнулся.

А мне пришло в голову, что вряд ли в этом мире много людей поймёт истинное значение слова «зарядил».

Дверь на капитанский мостик распахнулась, и к нам ввалился геомант Чхартишвили.

— По вашему приказу прибыл, командир.

Демон бросил на меня красноречивый взгляд.

— Будешь сидеть тут и ждать инструкций, — пояснил я. — Никакой самодеятельности. Возможно, нам твой Дар и не понадобится. Это так, на всякий пожарный.

— Не вопрос, ваше благородие, — Чёрт направился к нам.

Я уступил ему место:

— Отдыхай с комфортом, брат. На вот тебе… бинокль.

Рядом соткалась подёргивающаяся помехами фигура Мусаева.

Пара секунд — и прыгун стабилизировался в привычных измерениях.

— Как оно? — я отстегнул от пояса трость и перебросил в левую руку.

— Ребятам помогал, — Мусаев бросил косой взгляд на остров. — Там на одном борту попались упыри в очках, эти нас видели.

— Ты идёшь со мной, — распорядился я, уже достигнув двери. — Повоюем немного.

— Задайте точку, ваше благородие.

— Прогуляйся пешком, — хмыкнул я. — Для разнообразия.

И мысленно призвал Хорвен.

«Пилигрим» не был десантным транспортником, поэтому никаких откидывающихся аппарелей в нижней части. Выгружались через боковой люк с выдвижным пандусом. Вперёд пропустили Зураба и ещё троих пилотов, а уж потом спрыгнули на лёд сами.

— Дубак, — пожаловался Мусаев.

— А ты что хотел, — бросил я через плечо. — Сибирь.

Осень в Никополе ничем не отличалась от осени в средней полосе. Разницу надо искать зимой, когда тут рубанёт минус пятьдесят. Но после ударного труда наших криокинетиков ощущения были не самые приятные. Я поспешил на берег, где под прикрытием стихийников разворачивались наши войска.

А неплохой себе островок Гамовы прикупили. Насколько я помню, в моей реальности близ Новосибирска ничего подобного не наблюдалось. Просторно, с холмами и сосенками, воздушным и «морским» причалами.

Но сейчас мне было не до созерцания.

В воздухе носились молнии, сгустки пламени, замораживающие техники.

Объединённая гвардия под командованием Демона заняла две пологих возвышенности и небольшой овраг между ними. Поднявшись на один из ближайших холмов, я увидел перестраивающиеся вражеские отряды.

— Да сколько их там? — возмутился Мусаев.

Мы находились чуть в стороне от потенциального театра боевых действий. Я специально занял такую позицию, чтобы видеть силы противника и усадьбу, которую вся эта орда защищала. Похоже, Альбранд стянул всё, что только можно, в тщетной попытке сформировать ударный кулак для решающего сражения.

С небольшого пригорка, на который мы взобрались, я видел только левый фланг нашего войска и механизированный авангард, выдвинувшийся на передний край. Вражеских сил, кажется, было втрое больше. И это несмотря на все наши предыдущие действия. Между линиями противоборствующих гвардий навскидку было шагов триста. Для мехов — плёвая дистанция.

Я не мог определить, кто там у них командир.

Память подсказала, что Альбранд имел несколько иной Дар, чем остальные Гамовы. Сдаётся мне, он мета, но это не точно. Дело в том, что ветка Альбрандов свои сверхспособности тщательно скрывала из поколения в поколение, и даже мои рептилоиды не сумели пронюхать, чем этот упырь владеет. Известно лишь, что он привык сам командовать родовыми подразделениями и не прятаться за спины своих бойцов.