Книга Столица на краю империи, страница 105 – Ян Бадевский

Я отошёл от террасы, снова оказавшись на тёмной набережной. Огни за спиной погасли, музыка стихла. Я обернулся — там, где только что было кафе, теперь зиял пустой провал между двумя скалами. Ни столиков, ни стойки, ни бармена с глазами-вселенной.

Только чёрный камень и шум прибоя.

— Интерфейс, — хмыкнул я. — Хорош.

Я двинулся вдоль берега, туда, где луна прокладывала по воде серебряную дорожку. Песок сменился галькой, галька — крупными валунами. Пришлось карабкаться, цепляясь руками за выступы. Ладони сдирались в кровь, кровь была настоящей, тёплой и липкой. Я слизнул её с пальца — вкус металла, соли, йода. Тот же, что и всегда.

Выбравшись на ровную площадку, я остановился перевести дух.

И тут увидел его.

Человек сидел на корточках у самой воды, спиной ко мне. Одет в длинный плащ с капюшоном, скрывающим лицо. Руки вытянуты вперёд, пальцы касаются пены, набегающей на берег.

Я подошёл ближе.

— Красиво, — сказал человек, не оборачиваясь. — Тысячи лет смотрю на это, и каждый раз по-новому.

— Кто ты? — спросил я, хотя уже догадывался.

Человек поднялся, медленно, с хрустом в суставах. Повернулся. Из-под капюшона на меня смотрело моё собственное лицо. Только старше. Гораздо старше. Изрезанное морщинами, с седой щетиной, с глазами, выцветшими от времени.

— Ты, — ответил он. — Через тысячу лет. Если, конечно, выберешься отсюда.

— Красивая сказка, — сказал я. — Мастера любят такие?

— Это не сказка. Это вероятность. Одна из многих.

— Докажи.

Он усмехнулся. Моей усмешкой. Моими губами.

— Помнишь тот день, когда тебе было девять? Вы с отцом поехали на рыбалку, и он упал за борт. Вода была ледяная. Ты бросил ему спасательный круг, хотя весил в два раза меньше этого круга. Вытащил. Потому что не мог иначе.

Я молчал. Это знала только моя мать. И очередной отец.

Проблема в том, что воспоминание было выдернуто из позапрошлой жизни. А это означает, что Сонные Мастера поняли, с кем имеют дело. Они уже намекали, а я пропустил мимо ушей. Всё, что я знаю — формирует ландшафт этого сна.

— Что тебе нужно? — спросил я.

— Предупредить.

— О чём?

— Мастера не те, за кого себя выдают. Они — тоже пешки. Фигуры на доске. Игроки сидят глубже. Намного глубже.

— Кто?

Старое лицо на миг исказилось — боль, страх, отчаяние. Потом исчезло, став спокойным, как у статуи.

— Узнаешь, если доживёшь. А сейчас — просыпайся.

Он толкнул меня в грудь.

Я полетел в чёрную воду, в ледяной кипяток, в бездну без дна и берегов. Воздух кончился, лёгкие горели, я задыхался, барахтался, пытался выплыть, но тьма тянула вниз, вниз, вниз…

Я открыл глаза.

Надо мной был потолок. Тот самый, в квартире посредника. Я лежал на полу, скорчившись во мраке. Рядом валялся пустой конверт.

За окном светало.

В ушах звенела тишина.

Я сел, прислушался к ощущениям.

Голова раскалывалась.

Комната была погружена во мрак, единственным источником света служил фонарь за окном. Ну, и небо. Звёзды поблекли, луна едва просматривалась.

Повернув голову, я увидел на кровати посредника.

Мужик спал.

Нашарив левой рукой рюкзак, я подтянул его к себе. Хоть убейте, не помню, когда его снял. Расстегнув «молнию», начал проверять содержимое. Кусаригама, кошелёк, прибор ночного видения — всё на месте.

А что с кромсателем?

Цилиндр закатился под кровать, и я потратил определённые усилия, чтобы до него добраться. Проверил работу, выдвинув клинок. Убрал в чехол и выпрямился.