Книга Столица на краю империи, страница 18 – Ян Бадевский

Вблизи «Арена» производила монументальное впечатление.

Есть здания, рядом с которыми чувствуешь себя муравьём. И невольно задумываешься о бренности всего сущего. И «Арена» — одно из таких сооружений.

Как всегда, вайб испоганили репортёры.

Я услышал шум, внимание привлекли фотовспышки и громкие голоса. К главному входу приближалась группа людей. Я заметил крепко сбитого мужчину с длинными волосами, собранными в пучок. Шапку этот отчаянный тип не носил. За спиной у мужика красовались ножны с мечом, в правой руке — спортивная сумка. Бойца окружали суровые охранники в кожаных куртках, подбитых мехом. Охранники отжимали лезущих со всех сторон репортёров с камерами и микрофонами. До меня донеслись обрывки фраз:

— Вы представляете Дом Медведей, господин Железнов? На вас все надежды? Как полагаете, вы справитесь с представителем Волков? Говорят, у них…

Воин угрюмо прокладывал себе дорогу, напоминая даже не человека, а ледокол. Вопросы журналистов он откровенно игнорировал, а его подручные теснили самых настырных, избегая при этом откровенного насилия.

— Господин Железнов! Первый Сибирский канал! Вы уже знаете результаты жеребьёвки? С кем сегодня сражаетесь? Готовы к схватке?

Хмыкнув, я последовал за толпой.

Железнов, кем бы он ни был, производил впечатление могучего и опытного воина. У него был прямой полуторный меч, классика жанра. Определить психотип я не смог, а это с большой долей вероятности означало бессмертие. Как известно, бесы ничего не излучают. Вся энергия ки расходуется на восстановление клеток и поддержание организма в том возрасте, когда они были инициированы.

— Последний вопрос! Вы бы хотели сразиться с мастером Мергеном?

Железнов резко остановился.

Обернувшись, посмотрел на человека, задавшего вопрос.

И я впервые увидел ярость, полыхнувшую в глазах здоровяка. Ярость, проступившую из-под маски олимпийского спокойствия. Взяв себя в руки, Железнов ответил:

— Мерген уже не лучший меч юга.

— А кто лучший? — не унимался журналист.

Боец не стал вдаваться в подробности:

— Увидим.

Процессия скрылась за вращающимися стеклянными дверьми.

Выждав несколько минут, я начал проталкиваться сквозь толпу журналистов, чтобы попасть в долгожданное тепло. На меня никто не обращал внимания. Хорошо быть скромным провинциальным бароном, а не каким-нибудь пафосным мечником…

Толкнув «вертушку», я оказался внутри обширного мраморного пространства, изрезанного колоннами. Потолки были нереально высокими, вниз свешивались многоступенчатые люстры. Сейчас горели не только они, но и прилепившиеся к стенам бра в виде набивших оскомину канделябров.

Делегация Медведей уже миновала портал и сейчас двигалась наискосок в сторону лифтов.

Вестибюль был переполнен людьми.

А ещё мне в глаза бросился громадный телевизионный экран, по которому транслировали… если честно, я даже не понял, что. Студия, в которой сидел ведущий и какой-то сухонький старичок с козлиной бородкой. Старичок носил твидовый костюм и держал в руке кожаную папку.

Я вспомнил, что с минуты на минуту должны объявить полный состав участников Великого Турнира.

Сегодня, как-никак, вечер четырнадцатого января.

Пересекая рамку металлодетектора, я предсказуемо услышал тревожное попискивание. Мне навстречу выдвинулись добры молодцы с лицами мясников, их руки уже тянулись к поясам и рукояткам мечей.